Император всего

Олдридж Рэй

Ее мокрассарский охранник неподвижно застыл в ожидании в холле.

В остальном ее номер был совершенно пуст. После того, как он доставил фараонских рабов в крепость Юбере, Реминт планировал набрать побольше наемных убийц, чтобы оставить их как свою небольшую армию в ловушке, которую он поставил для Руиза. Она много часов не получала от него никаких известий.

Когда наконец раздался сигнал коммуникатора, она подпрыгнула и цветисто выругалась. Мармо подплыл к панели коммуникатора, но она рванулась вперед и ударила ладонью по сенсору выключателя.

Холодное напряженное лицо

Реминта заполнило экран.

– У меня есть значительные новости, – сказал он своим бесцветным голосом.

– Что?

– Руиз Ав выплыл в Спиндинни. Он заключил полдюжины контрактов позапрошлой ночью и отправился куда-то в тяжеловооруженной лодке. У него была с собою куча денег, и он нанял лучших, кого только можно было найти. Если такие вообще водятся в Спиндинни. Он очень мало говорил про свои намерения во время интервью с кандидатами в наемники, но из того, что я понял, спрашивая тех, кого он отверг, Руиз Ав собирается совершить нападение и убийство.

Кореана молчала, переваривая эти сведения.

– Кого он собрался убрать? – спросила она наконец.

Реминт пожал плечами.

– Нет, действительно, четких данных, но мне кажется, на основании того, что я собрал, что маловероятна возможность того, что ты станешь жертвой. Навыки и опыт тех, кого он все-таки взял к себе, указывают на то, что его объект имеет большую социальную важность и сильнее защищен.

– Ясно, – она нашла эту идею неприятной для себя. Как это Руиз Ав мог так скоро отказаться от войны с ней и отправиться на какое-то другое дело? Она еще заставит его пожалеть о своем пренебрежении к ней, о том, что он забыл ее таланты и настойчивость. О да!

– Где он добыл деньги? И бронированную лодку?

– По всей вероятности, он работает на кого-то, чьи ресурсы гораздо богаче твоих. Это может усложнить задачу его поимки, если только он выживет после своего задания.

Казалось, Реминт совершенно к этому равнодушен, он просто делился своими наблюдениями и соображениями, не придавая никакого значения эмоциональной подоплеке вопроса.

Но Кореана немедленно пришла в бешенство от того, что Руиз Ав может умереть прежде, чем она залечит свои раны его кровью и мукой.

– Что мы можем сделать?

– На этом этапе – очень мало. Я нанял убийц и расставил их на постах при своей ловушке. Я поставил наблюдение возле рабских казарм. У тебя есть еще инструкции для меня?

– Нет, – сказала она. – А что насчет моих фараонцев? Ты их доставил? Были какие-нибудь трудности?

– Никаких особенных. Однако я не видел своего брата. Обыкновенно он никогда не упускает возможности посмотреть на меня и поиздеваться.

Бесстрастное лицо Реминта зажглось ненавистью, на миг оно стало демонической маской. Потом это выражение пропало с его лица, словно Реминт не мог долго поддерживать такую свирепость, и он снова стал размеренной машиной для убийства.

– Пока что у него на уме куча других вещей, – сказала Кореана.

К тому времени, когда подлодка приблизилась к поверхности, Публий, казалось, вернул себе все свое многоречивое настроение и помпезность.

– Теперь мы должны встретиться с бронированной лодкой. Я возьму

в свои руки управление.

– Нет, – сказал Руиз, – пока что нет, а может статься и вовсе нет. Я знаю, как управляться с такой подлодкой, тем более с армированной воздушной лодкой: На борту такой штуковины, посреди твоего экипажа, мне что-то трудно расслабиться. Поэтому мы пока что останемся под водой.

Казалось, Публий собирается спорить, но потом он, видимо, вспомнил про свое достоинство и без слова подчинился.

Двигаясь в десяти метрах под поверхностью воды, Руиз послал подводную лодку, на ее самой лучшей скорости, сквозь извилистые каналы к казармам Алмазной Фасолинки.

Когда они прибыли, им пришлось подниматься на поверхность в целях проникновения в лагуну, где стояли казармы. Он раскрыл жалюзи иллюминаторов, по мере того, как мутная вода сбегала с бортов. Он немедленно понял, что что-то такое не в порядке. Лагуна была почти пустынна, если не считать остовов нескольких сожженных судов, которые плавали в дальней стороне лагуны. Большая часть осветительных огней погасла, а часть была заменена наспех установленными на осветительных мачтах голыми лампочками, которые бросали резкий голубоватый свет на причал и на фалангу роботов-убийц, которые теперь охраняли вход в казармы. Сам вход превратился в дыру с рваными краями в металле.

Сердце Руиза подпрыгнуло в груди и застряло у него в горле. Что-то было страшно не так, как надо. Он надел бронированный костюм, как только лодка резко ударилась о причал. Прежде чем лодка выпустила причальные канаты и намотала их на кнехты, он уже отвинчивал потолочный люк.

– Внимательно за ним следи, – сказал он Олбени. – Если он сделает что-то, что ты не поймешь или не разгадаешь сразу, убивай его. Не беспокойся обо мне – я буду вне пределов досягаемости. Кроме того, может статься, что я только что потерял смысл жизни и мне больше не столь уж важно, выживу я или нет. Если ты станешь колебаться, прежде чем его убить, тогда мы оба можем погибнуть, так что не сомневайся и не зевай.

Он выбрался наружу. Когда он спускался по приваренной лесенке на причал, он услышал, как Публий начал что-то говорить оживленным любопытным голосом. Он надеялся, что Олбени достаточно умен, чтобы не болтать.

Он приземлился на обе ноги, спрыгнув с лесенки на причал, и поднял обе руки в знак своих мирных намерений. Ближайший робот-убийца пронес через причал и схватил его руки мягкими захватами.

– Что ты хочешь? – спросил он немодулированным механическим голосом. Он выпустил детекторы и проверил, какое оружие Руиз носит с собой.

– Там, внутри, моя собственность, – ответил Руиз.

Он заметил, что на роботе-убийце цвета одной из влиятельных пиратских семей. Оглянувшись, он увидел, что большая часть известных ему пиратских домов отправила сюда своих роботов-убийц, чтобы они стерегли казармы. Что такое могло случиться?

– Произошли непредвиденные обстоятельства, – сказал робот. – Твое имущество может быть повреждено или в настоящий момент недоступно.

Руиз почувствовал, что у него задрожали колени. Мышцы его грозили превратиться в воду.