Шрифт:
Глава №1
«Мятеж»
Император задумчиво осматривал статую Арраека, первого правителя Эллауна, которая стояла в холле дворца его величества. С тех пор прошли века, многое изменилось, но Эллаун остался таким же, каким и был тогда. О нем известно лишь его имя и то, какие дела он совершил для страны и мира в целом. Раньше Император мог с уверенностью сказать, что это надменное лицо, изображенное в мраморе, его раздражало. Каждый раз, проходя мимо неё, он хотел скомандовать своим подданным, чтобы её снесли. Однако сейчас молодой Император поменял свои взгляды. Никогда доселе его не интересовала история собственной страны, однако став правителем самой большой империи в мире, ему пришлось поменять свои приоритеты в жизни. Народ привык к тщедушному отцу Асгейра, который прогибался под всех правителей Рерфогора, сейчас
Вокруг себя правитель выставил самых доверенных людей. В первую очередь, главным советником и генералом армии Эллауна стал его закадычный друг Эретон Ги’Альмаст, который терпел горечь от внезапной смерти отца, которого он заменил в должности еще при жизни. Асгейр сильно поменялся не только в характере, поведении, но и во внешности. Его лицо стало менее жизнерадостным, особенно после смерти матери. Император вовсе перестал улыбаться на людях, развеселить его способен был лишь его друг, с которым он проводил практически все время. Новый властитель Эллауна подстроил смерть своего отца, вернулся из Каренграда с новостями о гибели матери и первым делом поставил своего лучшего друга на генеральскую должность. Народ не знал всего того, что знал сам Асгейр, поэтому некоторые люди стали подозревать его во всех убийствах и преступлениях. Если даже не учитывать тот факт, что правление монарха началось с кровавого пятна в виде смерти Верховного мага. Ходили слухи, что Император болен чем-то невероятно сильным и душевным. Что-то изнутри пожирало его, день за днем, заставляя меняться молодого парня на глазах. В его сердце больше не было того огня, который горел раннее, во взгляде парня не чувствовалась жизнь, а его действия и вовсе потрясали.
Люди стали готовиться к самому страшному, понимая, что их ждет в будущем, если не изменить все прямо сейчас. В столице Эллауна, самой большой страны в Рерфогоре, сразу после дня рождения Императора разгорелся мятеж. Люди вышли с факелами и вилами на улицы города, стали оказывать сопротивление страже. Император Асгейр Эль’Крейст вложил все свои силы в помощь телохранителям, в результате чего вся армия держалась у его ног. Когда он узнал о том, что в городе разгорелась гражданская война, его ответ был краток и ясен: «Подавить предателей.»
На улицы вышли вооруженные до зубов стражники, которые пошли против собственного народа. Император сидел в собственных покоях и продолжал читать историю Эллауна. Мятеж не на шутку разгорелся, люди кидали топоры, кинжалы, факела и копья в стражников. Основной бой произошел на площади перед церковью. Сэр-рыцарь Аластор, вооруженный фамильным мечом и круглым щитом с изображенным мамонтом, встал у ворот церкви, бок-о-бок с другими солдатами. Недовольные крики людей доносились со всех сторон, погода была на удивление солнечная и лишь далеко на юге виднелись серые тучи, медленно текущие в сторону материка.
Сэр Аластор был одним из рыцарей генерала Эретона, личная гвардия Императора. Люди с факелами вышли на площадь, их вел человек с большим топором наперевес, Аластору он был незнаком, несмотря на то, что он знал многих людей в столице. Главарь мятежников носил стальные доспехи с Республиканским гербом в виде льва, что наталкивало на дурные мысли. Черты его лица так же были далеко не Эллаунские, но народ шел за ним, потому что никому не нравилось правление Асгейра Эль’Крейста. Вместе с выгнанными магами из страны ушла и практически вся медицина, городские лекари не справлялись с потоком больных граждан, в результате чего население медленно начало погибать от простых болезней. Много за что можно было зацепиться, выступая против Императорской власти, слишком много прегрешений было у молодого Асгейра.
– Держать строй. –спокойно сказал сэр Аластор тихим голосом, стоящим рыцарям рядом.
– Сэр-рыцарь… Там… В толпе моя семья. –заметил один из мужчин, вглядываясь в лица людей.
– Я был бы счастлив, если бы ты ошибся.
– К сожалению, сэр. –молодой
Сэр-рыцарь Аластор сожалеюще посмотрел на парня, и вновь перевел взгляд на бушевавшую толпу. Они кричали словно дикари, которые не знали покоя. Перед народом вышел тот мужчина с топором, иностранной внешности.
– Мы хотим лишь ответа Императора! Хотим услышать его голос! –громко и выразительно крикнул он, чисто и без акцента разговаривая на всеобщем языке.
Сэр-рыцарь молчал. Он понимал, что разговаривать с ними бесполезно. В глубине души он хотел бы, чтобы все это оказался сон. Нет страшнее в мире вещи, чем война. Глупые смерти людей, которые погибают по приказу вышестоящих командиров. Аластор молча смотрел на главного мятежника, пронзительно съедая его взглядом. Скоро должен был подъехать Эретон Ги’Альмаст, который бы и поговорил с мятежниками. Но народ ждать не намерен.
– Я понял вас, сэр-рыцарь. В таком случае, мы пройдем через Вас! –язвительно крикнул мужчина с топором.
Народ возбудился. Их крики нельзя было унять, невозможно успокоить разъяренную толпу, жаждавшую лишь одного – смерти Императора. Мужчина вновь закричал и понесся с топором наперевес на строй стражников, которых в несколько раз было меньше обычных людей.
– Началось. –тяжело вздохнув сказал сэр-рыцарь.
Рыцарь рядом нервно сглотнул, панически осматривая братьев по оружию, стоящих возле себя.
– Ни шагу назад! За Императора! –крикнул сэр Аластор и сделал выпад вперед, показав стальной щит с, нанесенным на него, мамонтом.
Этот поступок несколько воодушевил весь отряд. Глаза у многих загорелись совсем по-другому, но некоторые все равно медленно пятились назад.
Толпа разгневанных крестьян, ремесленников и простых мужчин нахлынула на щиты и копья стражников, словно прилив на скалистый берег. Десятки погибли моментально, наткнувшись на острые пики алебард и копий. Началась смертельная давка, люди сзади толкали впереди стоящих, которые натыкались на оружие. Большие и круглые щиты не давали ударить рыцарей, крепко засевших в глухой обороне. Изредка они сами делали выпад вперед, пытаясь не то чтобы убить, но поранить и обезвредить людей. Но народ был настроен иначе, их главной целью было свержение всех кто причастен к правлению Императора, вместе с ним самим. Неравная битва создавалась прямо перед входом в обитель Создателя-Бога, словно оскорбляя его этим действием. Люди, рожденные с кровью творца в венах, сражались насмерть, споря друг с другом о том, кто прав, а кто нет. Один из мятежников ухитрился проникнуть за строй рыцарей, тем самым моментально его разрушив. Одному воину пришлось отвлечься, тем самым он подставил близ стоящего товарища. Цепная реакция поразила весь строй защитников Императора и люди показали всю свою злобу. Они накинулись на рыцарей с такой неистовой яростью, что буквально за несколько минут защитники правопорядка были разбиты. Сэр-рыцарь Аластор отбивал удары до последнего, стараясь не убивать людей. Как вдруг он почувствовал сильнейшую боль в ноге, кто-то сзади резанул рыцаря. Впереди стоящий противник резко и сильно ударил деревянным щитом по лицу Аластора и тот упал в гору трупов своих собратьев без сознания. Люди прошлись ногами по телам умерших защитников Эллауна, продвигаясь по улицам города прямо к имению его величества.
Император в это время держал себя обеими руками за голову. Совсем скоро должен был прибыть Эретон с подкреплением, но он опаздывал. Стражников императорского дворца было еще меньше, чем защитников на площади. Долго он не продержится. Асгейр нисколько не боялся разгневанных людей, он понимал их позицию. У правителя был очень великий план, в ходе которого, Эллаун стал бы самой мощной и богатой страной в мире. В этом плане десятки действий, тактик и еще больше жертв, которые нужно принести. В его покоях лежала целая стопка исписанных бумаг, на которых четко и ясно излагал все свои мысли Император. Однако все эти размышления и планы томились в разуме одного лишь Асгейра. Люди подобрались к решетчатым воротам дворца, начиная закидывать факела во внутренний дворик, поджигая веранды, скверы и декоративные деревья. Выложенный каменной кладкой дворец им не под силу поджечь, разве что изнутри. Оставшиеся стражники собрались у главного входа, внутри гигантского дворца. Император вышел из своей комнаты, медленно дошел до небольшого внутреннего балкона, окинул взглядом паникующих рыцарей.