Император Португальский
Шрифт:
Она подошла к Яну вплотную и при каждой новой фразе все ниже наклонялась вперед. Голова ее тряслась, глаза были зажмурены, а говорила она так, что слова, словно брызги, вылетали у нее изо рта.
— Ты не должен бояться, — сказала она. — Неужели я стала бы разговаривать с человеком, который занят молотьбой в Фалле, если бы не знала, что хозяин ушел в лес, а хозяйка торгует маслом в деревне? «Всегда держи их перед глазами», — написано в катехизисе. Это-то уж я знаю. Я никогда не прихожу, когда меня могут увидеть.
— Отойди в сторону, Ингборг! — сказал Ян. — А то я могу случайно задеть
— Подумать только, как вы, мальчишки, лупили меня в прежние-то времена! — сказала она. — Лупят меня и теперь. Но когда нас должны были проверять по Закону Божьему, уж тут-то сильна была я. «Никто не может провести Ингборг, — говорит пробст, — она знает свой урок». И я в доброй дружбе с маленькими мамзелями из Лёвдала. Рассказываю им катехизис, и вопросы, и ответы, от начала до конца. Представляешь, какая у меня память! Я еще и Библию знаю, и всю книгу псалмов, и все проповеди пробста. Рассказать тебе что-нибудь или тебе больше хочется, чтобы я спела?
Ян уже больше ничего не отвечал. Он снова принялся молотить.
Но и после этого она не ушла. Она уселась на сноп соломы и сперва пропела псалом из целых двадцати стихов, а затем рассказала несколько глав из Библии. Наконец она ушла, даже не попрощавшись, и довольно долго ее не было. Но внезапно она снова появилась в воротах гумна.
— Молчи, молчи! — сказала она. — Теперь мы больше не будем говорить ни о чем, кроме того, о чем следует. Только молчи!
Она подняла указательный палец вверх и застыла с широко открытыми глазами.
— Никаких других мыслей, никаких других мыслей! — сказала она. — Только о деле. Только перестань молотить!
Она подождала, пока Ян подчинился.
— Ты приходил ко мне сегодня ночью во сне, вот так-то. Ты пришел ко мне, и я сказала так: «Ты что, гуляешь, Ян из Аскедаларна?» — «Нет, — сказал ты, — теперь меня зовут Ян из Ленгтедаларна — Долины Тоски». — «Вот как, добро пожаловать! — сказала я. — Я прожила здесь всю свою жизнь».
И она исчезла из ворот. Ян был поражен ее словами. Он не сразу взялся за работу, а стоял и размышлял.
Через несколько мгновений она снова появилась.
— Теперь я вспомнила, зачем пришла сюда, — сказала она. — Мне надо было показать тебе мои звезды.
На руке у нее висела маленькая корзинка, обвязанная платком. Пока она мучалась, развязывая узел, она беспрерывно говорила.
— Это настоящие звезды. Когда человек живет в Долине Тоски, он не довольствуется земными вещами, а вынужден отправляться на поиски звезд. Нет никакого другого средства. Тебе тоже теперь придется идти искать их.
— Ну нет, знаешь, Ингборг, — сказал Ян, — я уж буду держаться того, что есть на земле.
— Ради Бога, замолчи! — сказала Безумная Ингборг. — Ты что, думаешь, я такая дура, ищу те звезды, что на небе? Я разыскиваю только те, что упали. Я ведь, насколько мне известно, человек разумный.
Она открыла корзинку, и Ян увидел, что там было полно самых разных звезд, которые она, должно быть, навыпрашивала в господских усадьбах. Это были звезды из олова, бумаги и стекла, рождественские елочные украшения и обертки от конфет.
— Это настоящие звезды, — сказала она. — Они упали с неба. Ты единственный, кому я их показала, и когда тебе понадобится,
— Спасибо тебе, Ингборг! — сказал Ян. — Когда наступит такое время, что мне понадобятся звезды, а оно, может быть, наступит довольно скоро, я не собираюсь просить их у тебя.
Теперь она наконец совсем ушла, но прошло некоторое время, прежде чем Ян принялся молотить.
Это был еще один знак. И не потому, что такая слабоумная, как Ингборг, знала что-нибудь о судьбе Клары Гулли, но она была из тех, что нюхом чуют, когда должно произойти что-нибудь необыкновенное. Она могла слышать и видеть то, о чем умные люди не имеют никакого понятия.
В ОЖИДАНИИ
Инженер Буреус из Борга имел обыкновение почти каждый день заворачивать на пристань, чтобы встретить пароход, и в этом не было ничего удивительного. Ему и надо-то было всего лишь пройти через прекрасный еловый парк, а уж с пароходом всегда приезжал кто-нибудь, с кем он мог перекинуться парой слов, чтобы таким образом внести некоторое разнообразие в монотонную сельскую жизнь.
Как раз на границе парка, где дорога внезапно круто спускалась к пристани, из земли торчало несколько больших голых каменных плит, и часто случалось, что приходившие издалека люди садились на них, ожидая парохода. А возле боргской пристани всегда было много ожидающих, потому что никогда нельзя было точно знать, когда придет пароход. Он редко приходил раньше двенадцати, но быть совершенно уверенным, что он не окажется у пристани уже в одиннадцать часов, тоже было нельзя. В том, что пароход задерживался аж до часу или двух, опять-таки не было ничего необычного, поэтому предусмотрительные люди, приходившие к пристани около десяти, вполне могли просидеть здесь всю первую половину дня.
Инженеру Буреусу хорошо было видно озеро Лёвен из окна его комнаты в Борге. Он видел, когда пароход показывался из-за мыса, и никогда не приходил на пристань раньше времени. Таким образом, ему самому не было необходимости сидеть на этих камнях ожидания, и он, проходя мимо, лишь бросал взгляд на тех, кто там сидел.
Но он не мог не обратить внимания на маленького человека с кротким и добрым выражением лица, который сидел и ждал здесь день за днем. Он держался совершенно спокойно и безразлично до тех самых пор, пока не показывался пароход. Тогда он вскакивал с сияющим от радости лицом. Он опрометью сбегал с горы и вставал на самом дальнем конце пристани, словно был уверен, что встретит кого-то. Но ни один приезжий никогда к нему не подходил. Когда корабль отчаливал, он оставался стоять так же одиноко, как и прежде.
Радости на его лице уже не было, и когда он отправлялся домой, то выглядел старым и усталым. Было даже страшно, хватит ли у него сил подняться в гору.
Инженер Буреус не знал этого человека, но в один прекрасный солнечный день, когда он снова увидел его сидящим и неотрывно глядящим в сторону озера, он заговорил с ним. Он вскоре узнал, что у этого человека уехала дочь и сегодня ее ждут домой.
— А вы точно знаете, что она приедет сегодня? — спросил инженер. — Я вижу, что вы сидите здесь и ждете уже несколько месяцев. Должно быть, раньше в письмах она вводила вас в заблуждение.