Император Крисп
Шрифт:
– Я ведь говорил, что камень проявляет свои достоинства после правильного воздействия на него, – с улыбкой ответил Заид. – Процедура эта не из легких, а эффект не длится долго.
– Понятно. – Крисп понадеялся, что разочарование в его голосе не прозвучало слишком явно. – Что ж, в таком случае начинай и делай, что нужно.
Волшебник произнес молитву над поблескивающим кусочком никомара и смазал его приятно пахнущим маслом, словно производил его в прелаты или императоры.
Криспу стало интересно, сумеет ли он заметить изменение в камне, ведь даже человек без всяких магических талантов способен ощутить
Закончив делать пассы, для которых, по мнению Криспа, потребовались пальцы без суставов, Заид сказал:
– Теперь, с благословения благого бога, можно и начать. Сперва я проверю письмо, написанное Арвашем.
Он приложил никомар к месту, куда прежде наносил капельку магической жидкости. Камень ярко осветился изнутри пронзительной краснотой.
– Камень засвидетельствовал то, что нам уже известно, – заметил Крисп.
– Именно так, ваше величество, – подтвердил Заид. – Это заодно указывает мне, что никомар действует, как ему и положено. – Он снял тонкую пластинку камня и подержал ее над бронзовой жаровней, где курился ладан. Дым с резким запахом медленно поднимался к потолку. Крисп даже не успел спросить, зачем это нужно, как Заид пояснил:
– Я окуриваю никомар, чтобы удалить из него флюиды пергамента, которого он только что касался. Теперь в предстоящем нам решающем опыте действие закона сродства не повлияет на результат. Понимаете?
Не дожидаясь ответа, волшебник положил отполированный алебастр на письмо Таронития. Крисп ожидал увидеть новую красную вспышку, но сквозь полупрозрачный никомар просвечивало лишь размытое голубое пятно.
– И что это означает? – спросил Крисп. Он и надеялся, и опасался услышать от Заида ответ, отличающийся от очевидного.
– Это означает, ваше величество, что, насколько я могу судить по результатам магических испытаний, между фанасиотами и Арвашем никакой связи не существует.
– Мне до сих пор в это трудно поверить, – молвил Крисп.
– И мне тоже, как я уже упоминал. Но если бы вам пришлось выбирать между верой в то, что вам кажется, и тем, что подтверждено доказательствами, то что вы выберете? Полагаю, я знаю вас достаточно хорошо и могу предсказать ваш ответ, если бы речь шла о юридической, а не магической проблеме.
– Тут ты меня победил, – признался Крисп. – Выходит, ты настолько уверен в результатах своих магических манипуляций?
– Уверен, ваше величество. И если бы здесь не был замешан Арваш, то хватило бы и первой проверки. А раз этот результат подтвердил и никомар, то я готов жизнью ручаться за его точность.
– А ведь ты и в самом деле рискуешь жизнью, – заметил Крисп, слегка помрачнев.
Заид на мгновение удивился, затем кивнул:
– Да, верно. Арваш, если он вновь взялся за старое, способен навести ужас даже на храбрецов. – Он плюнул себе под ноги, отвергая злобного бога Скотоса, которого Арваш выбрал себе в покровители. – Но, клянусь Фосом, владыкой благим и премудрым, я вновь повторяю, что Арваш никоим образом не связан с фанасиотами. Пусть эти еретики и сбились с истинного пути, но сбил их не Арваш.
Он говорил с такой уверенностью, что Криспу, несмотря на все сомнения, пришлось поверить волшебнику. Заид был
И если фанасиотов направляет не зловещая рука Арваша, то какова же в таком случае их возможная опасность? Автократор улыбнулся.
За последние два десятка лет он перевидал – и одолел – столько обычных врагов, что мало не покажется.
– Спасибо, что снял груз с моей души, высокочтимый господин. Твоя награда будет немалой, – сказал он Заиду. Вспомнив, что волшебник имел привычку передавать подобные награды в казну Чародейской коллегии, император добавил:
– На сей раз, друг мой, оставь часть ее себе. Считай это моим повелением.
– Этого вам не следует опасаться, ваше величество, – ответил Заид. – Я уже получил такое же указание от персоны, которую считаю выше вас по рангу.
Единственным существом, которое видессианин мог считать выше Автократора, был сам Фос. Крисп, однако, прекрасно понял, кого имел в виду Заид.
– Тогда передай Аулиссе, – сказал он, усмехнувшись, – что она здравомыслящая женщина и превосходная жена. И обязательно прислушивайся к ее советам.
– Я в точности передам ей ваши слова, – пообещал Заид. – С некоторыми другими женщинами я поостерегся бы так поступать из страха, что они переоценят важность своего места в схеме вещей. Но поскольку моя драгоценная Аулисса, как вы уже сказали, есть особа здравомыслящая, я знаю, что она воспримет комплимент ровно настолько, какова его истинная цена, и ни на медяк больше.
– В этом вы весьма схожи, – подтвердил Крисп. – Просто счастье, что вы нашли друг друга.
Иногда, даже когда еще была жива Дара, он завидовал спокойному счастью Заида и Аулиссы. Казалось, они понимают нужды друг друга и подстраиваются под взаимные слабости так, словно составляют две половинки единого целого.
Собственный же брак Криспа отказался совершенно не похож на этот идеальный союз. В целом они с Дарой неплохо ладили, но кроме летнего тепла их отношения знали и осенние бури, и зимние метели. Заид же и его жена словно круглый год жили, наслаждаясь поздней весной.
– Кстати, ваше величество, Аулисса напомнила мне, что Сотаду уже двенадцать лет. Мальчик скоро начнет серьезную учебу, а это, как она отметила, потребует значительного количества золота.
– Да, верно, – мудро отозвался Крисп, хотя ему, Автократору, не было нужды беспокоиться о средствах на образование сыновей: любой ученый человек в городе с радостью назвал бы их своими учениками. Обучение императорского отпрыска неизмеримо повышало его репутацию… к тому же один из сыновей со временем сам станет Автократором. Крисп по опыту знал, что ученые столь же падки до власти и влияния, как и прочие незаурядные личности.
– Я рад за вас, ваше величество, и за всю империю, – сказал Заид, кивнув на стол, где проводил магические опыты.
– И я тоже рад.
Крисп взял письмо Арваша и пробежал его глазами. Это оказалось то самое письмо, в котором Арваш сообщал, что отрезал Яковизию язык, поскольку дипломат слишком вольно с ним обращался, чем и разгневал макуранца. Автократор без сожаления положил письмо на стол. Прочитанное было далеко не худшим злодейством Арваша. И знание того, что можно не беспокоиться о новой схватке с ним, воистину было равноценно немалому количеству золота.