Император из стали
Шрифт:
Узнав про резню армян в Османской империи, немедленно выехал в Турцию и собрал материалы, уличающие власти в потакании геноциду. Затем предпринял рискованное путешествие в Тибет и стал первым русским небуддистом, принятым далай-ламой. В 1898 году уехал на Дальний Восток, где поступил на службу казачьим офицером охраны на строительстве Китайско-Восточной железной дороги, но, вскрывая злоупотребления на местах, в пух и прах рассорился с С. Ю. Витте и подал в отставку…
Возвращался он обратно в Европейскую часть России не как все нормальные люди – с комфортом по железной дороге, а верхом, по населённым воинственными кочевниками
С недолеченной раной воротился в Россию и практически тут же сорвался на Дальний Восток – там началось восстание ихэтуаней. Гучков решил, что действующая армия без него точно не обойдётся. Вот в Китае его и нашло личное приглашение великого князя Николая Михайловича прибыть «по делам государственной важности» в имение «Боржоми».
Две недели, проведенные за составлением подробных отчетов о замеченных в ходе англо-бурской войны инновациях, с предложениями о том, что из увиденного надо внедрить в отечественной армии, взбесили деятельного Гучкова больше, чем все расхитители КВЖД, вместе взятые. И только заботливая атмосфера, созданная в имении, и личное радушие великого князя, искренне интересующегося событиями в Африке, удерживали его в этой сонной дыре.
Слухи о покушении на императора в Баку привели собравшихся в княжеском имении ветеранов англо-бурской войны в страшное возбуждение. Целыми днями в салонах и гостиных, в садовых беседках и на прогулочных аллеях строились гипотезы и предположения, одно зловещее другого. Но в одном собравшиеся были едины – без коварной Британии дело не обошлось, а уж кто был исполнителем – не так и важно. Гучков не был так категоричен. Англия Англией, но и внутри империи хватало тех, кто почитал за счастье войти в историю, укокошив какую-нибудь значимую персону.
Когда же стало известно, что именно сюда – в Ликанский дворец – государь будет доставлен для восстановления здоровья после покушения, ветераны англо-бурской войны единогласно постановили сформировать добровольческую охранную дружину, которая возьмёт на себя заботу о безопасности Его Императорского Величества, если царю будет угодно. А вот это уже было конкретное и серьезное дело, и Александр Иванович с удовольствием вместе с остальными ветеранами лазил по окрестным горам и ущельям, выставляя посты и секреты в наиболее удобных для терактов, местах.
Приезд императора прошёл крайне буднично. Два экипажа, куда уместился сам самодержец с великим князем Николаем Михайловичем, адъютант, пара жандармов и доктор в сопровождении казачьей полусотни напрочь сбивали стереотипы, почерпнутые из прессы. Гучков тоже был удивлён столь немногочисленной свитой, как впрочем и внешним видом императора, больше похожего на египетскую мумию – как потом выяснилось – следствие многочисленных мелких порезов от снесенной взрывом хрустальной люстры.
Следующий день тоже начался вполне обыденно, если не считать решительное заворачивание жандармами многочисленных вельможных визитёров, прибывших засвидетельствовать почтение и выразить поддержку. «Его Императорское Величество никого принимать не будет в связи с плохим самочувствием», «ЕИВ дополнительно информирует, когда будет возобновлен
Как позже оказалось, отказывали не всем. Были такие, на встрече с которыми император даже настаивал. И в первую очередь это относилось к ветеранам англо-бурской войны. Первое рандеву Гучкова с императором состоялось уже во время утренней прогулки, когда его окликнул незнакомый глухой голос:
– Александр Иванович! Не составите компанию?
Не боящийся ни черта, ни Бога, Гучков внезапно почувствовал странную робость и кляня себя за нее, натянуто улыбнулся и поспешил к императору:
– Простите, Ваше Императорское величество, но откуда вы меня знаете?
– Я не просто вас хорошо знаю, – губы под повязкой тронула легкая улыбка, – я ваш усердный читатель. Ведь ваш доклад составляет больше 200 страниц, из которых меньше четверти посвящено Африке, а все остальное – вопросу «Как нам обустроить Россию?». Но одно дело – читать и совсем другое – слушать. Поэтому, не согласитесь ли за прогулкой разъяснить мне некоторые вопросы? Ну и я вам предложу свою точку зрения, – губы царя при этих словах тронула чуть заметная улыбка. – И простите, если буду переспрашивать – плохо слышу – последствия контузии.
На то, что его записки будет читать сам царь, Александр Иванович даже не рассчитывал, поэтому был польщён и смущён одновременно. Запинаясь и краснея под пронзительным взглядом государя, он долго говорил о непорядке в армии, о бездарности военных и штатских чиновников, творящих произвол и несправедливость и доведших страну почти до революции. Закончил призывом созвать Земский собор и пообещать демократические реформы – "это успокоит страну" [6] . Император остановился, повернулся и долго-долго изучающе разглядывал собеседника, как будто пытаясь найти ответ на какой-то очень важный для себя вопрос. Наконец он встряхнул головой, взял Гучкова под руку и почти прошептал на ухо:
6
Приведен отрывок разговора Гучкова с Николаем II из реальной истории.
– Уважаемый Александр Иванович! А вы замечали, что нигде и никогда не происходит столько подлостей, как в борьбе за справедливость? Кого нам постоянно ставят в пример? Британию? Америку? Францию?… Ту самую Америку, в которой «Бог сделал людей сильными и слабыми, а полковник Кольт уравнял их шансы»? Ту самую Францию, в которой декларировали: «Убивайте всех! Господь отличит своих»? И вот теперь они учат нас демократии, скромно умалчивая, что их демократия – это не власть народа, а власть демократов…
– Простите, Ваше Величество, но я не могу согласиться с такой трактовкой…
– А я на ней настаиваю. Демократ – это политик, хорошо знающий, что такое права человека, но плохо разбирающийся, что такое человек. А обыватель, самый простой и совсем не идеальный, хочет всего две вещи. Первое, чтобы в стране не было никакой коррупции. И второе, чтобы за недорого можно было обойти любой закон. Противоречие налицо. Вот оно и цветёт пышным цветом в странах так называемой демократии и ещё не раз выйдет боком и населению, и правительству.