Имита
Шрифт:
— Я мог бы поговорить с нею об этом, — неуверенно сказал Ливей.
— И ещё один момент, — сказал Дэниел, задумчиво глядя вперёд, в постепенно наполняющуюся бегучими огнями дорогу. — Она сказала, что перед побегом на Кэссию она совершила убийство.
— Что?..
— Да. Это с её слов. Меня очень интересует, что за убийство она совершила. Точнее, какое убийство ей внушили. Чьё именно? Как бы попробовать разузнать о том, что произошло перед самым её побегом тогда, год назад?
— У меня остались друзья в том доме, где раньше жила Тайра, — загоревшись идеей расследования, сказал садовод.
— Нет, —
Садовод заметил, что Дэниел снова перешёл с ним на «вы». Специально отодвигает? Что ж. Если человек специалист в своём деле, Ливей готов помочь ему, не вмешиваясь во что-либо.
19
Смятение. Единственное слово, которое в полной мере отражало сиюминутное состояние Луис. Оно словно незаметно поднимало в ней самой голову с того мгновения, как она увидела Дэниела, идущего к ней. Луис откровенно испугалась. Она не могла поверить, что вот он — живой… И — рядом.
Хотела, чтобы нашёл. А когда нашёл…
Толком поговорить не смогли. Поцелуй. Почти дружеский. И всё. Ожидала упрёков, что бросила его, раненого, а он не мог оторвать взгляда от её разбитой и распухшей губы, от нового, побольше, чем раньше, пластыря на её щеке, — и его глаза дичали, горя такой злобой, что она снова испугалась — как бы он не пошёл убивать всех подряд. Потом страх начал проходить, уступая изумлению: он откуда-то знал обо всех внешних событиях, которые с ней произошли.
А вообще они мало разговаривали. Он ещё что-то сказал о том, что надолго её здесь не оставит. И потом только молча стоял, прижимая её к себе, несмотря на её попытки объяснить, что она не нуждается в нём.
И она давила в себе чувство радости, что он не поверил ей.
Несмотря ни на что, она видела в нём защиту.
С ним было спокойно. А едва она ушла, поднялась по лестнице к комнате, которую ей выделили на время, она немедленно почувствовала, что попала в самый настоящий вакуум. Сначала даже не поняла, что случилось. Потом дошло: рядом нет Дэниела. И она попыталась защититься словами, которые привычно пошли строками песни, как всегда, как стоило ей только подумать о Дэниеле: «Я не хочу, чтоб ты ушёл! Так почему ж тебя я отпустила?..»
Вчера её по цепочке передали в очень защищённое место — в особняк, хозяева которого путешествовали по Содружеству и с управляющим которого хорошо был знаком Ливей. Луис была благодарна садовнику, что он нашёл для неё такое место. Но… После того как Ливей привёз Дэниела, девушка сообразила, что этот особняк — не идеальное убежище для прячущегося… Ну, ладно. Судя по всему, умеющий слегка читать ауру садовод понял, что Дэниел не опасен. Но… если в следующий раз на Ливея надавят и заставят привезти в особняк не того человека?
Луис сжала плечи от странного холода.
Да, теперь ей трудно чувствовать себя здесь в безопасности.
Из-за этого у неё началась бессонница. Это она себя уговорить пыталась, что из-за этого. На деле же запихивала поглубже
— Прести, ты как хочешь, а я — на крышу. Посижу там немножко… Подышу свежим воздухом — может, и засну.
Дракончик с постели глянул понимающими зелёными глазищами: хозяйка прекрасно знает, что он никуда её не отпустит без своего сопровождения. И, добравшись до края постели, прыгнул. Летал он ещё неуверенно. Время от времени переходя на нужное зрение, Луис видела, что одно крыло у него сильно отличается от другого. Поэтому часто Прести помогал себе взлетать, спрыгивая с какого-нибудь возвышения. Но девушка ещё и видела, как он сам рад полёту, поэтому она часто хвалила его. Сейчас, чувствуя щекочуще мохнатый «воротник», приземлившийся на её плечо, она покосилась на довольную плоскую мордочку.
— Ты молодец, — серьёзно сказала девушка.
Прести тоже скосился на неё и хрюкнул, словно соглашаясь с лестной оценкой.
Прежде чем выйти, девушка постояла у двери. Вторая половина ночи. В доме — самый крепкий сон. Охрана на основе электронной защиты. Но, держась за дверную ручку, Луис озадаченно сдвинула брови. Ей послышался странный рокот, будто над зданием пролетел полицейский или прогулочный вертолёт. Но рокот скоро заглох, и она потихоньку выскользнула из комнаты. Ещё утром, когда её знакомили с новым пристанищем, управляющий показал, что её комната располагается в двух этажах от крыши, на которую можно выходить, если хочется погулять в одиночестве. Как поняла Луис, управляющему её представили как «творческого человека», который время от времени нуждается в тишине и покое. Сейчас это пригодилось.
Бесшумно ступая в мягких тапочках по ступеням первой лестницы, Луис решала для себя важный вопрос: ей очень сильно хотелось рассказать Дэниелу о ребёнке. С другой стороны, при таких обстоятельствах, в которые она попала, есть ли смысл говорить ему о чём-либо? В общем, вопрос она решила, почти пройдя лестницу. Не говорить. Вот пройдёт время сомнений в своём положении на этом свете (она грустно улыбнулась), тогда она ему и скажет.
Короткий глухой стук сверху заставил её замереть на еле освещённом лестничном пролёте. Но стук больше не повторился, и, несколько встревоженная, Луис всё-таки опустила ногу на первую ступеньку второй лестницы. И застыла, неожиданно отчётливо чувствуя, как дышит в шею дракончик.
Лёгкий бег. Кто-то спускался ей навстречу по лестницам. Быстро и уверенно. Назад бежать девушка уже не успевала. Так что напряжённо вцепилась в перила и старалась дышать так, чтобы не слышать себя саму. За эти долгие секунды она лишь раз откликнулась на другой звук, подпрыгнув: в шею бормотнул что-то сонный Прести.
На лестничном пролёте выше мелькнула высокая фигура — дракончик шевельнулся, опять бормотнул: «А, вон кто…» Фигура завернула на лестницу, внизу которой оцепенела Луис, и остановилась. И медленно зашагала ей навстречу.