Именем любви
Шрифт:
Шерри кусала губы и молчала, испепеляя Джо взглядом. Тот пожал плечами и подошел поближе.
– Врать не буду, в федеральный розыск я тебя не объявлял, но некоторое время искал. Потом вернулся в университет, окончил учебу, работал… Между прочим, так и не женился.
– Еще скажи, что хранил мне верность.
Глаза Джо затуманились, поплыли золотым маревом.
– Не то чтобы верность… Но вот другой такой же девочки так и не нашел.
– Такой же дуры?
– Такой же чистой, отчаянной, самозабвенной и смелой.
– А ты – жиголо.
– Вот уж нет. Спать с женщинами спал, люблю это дело, но вот за деньги – никогда.
– Да? А Китти Шарк? Она же наняла тебя!
– Не для того, чтобы спать с кем-то. Эта Элли – несчастная в общем-то деваха…
– О да!
– Не злись, Шерилин. И не стой в дверях, проходи.
Шерри шагнула обратно в комнату. На смену злости и презрению пришли растерянность и неуверенность. Джо говорил так спокойно и искренне…
Да что она! Он же психолог! Ему обдурить – раз плюнуть!
Шерри уселась на стул, независимо закинула ногу на ногу, скрестила руки на высокой груди. Джо поцокал языком, беззастенчиво разглядывая ее.
– Как все плохо-то, а?
– Что еще?
– Закрытая поза – признак неуверенности в себе.
– В тебе – это вернее.
– Боишься, что я кинусь на тебя и сорву одежды? Или что не сделаю этого?
– Так чем же так несчастна деваха Элли Морган?
– И от ответа уходишь. Запущенный случай. Ладно, поработаем позже. Так вот, Элеонора Морган, тридцати шести лет, белая. Впервые замужем. По слухам – имеет гомосексуальные наклонности. На самом же деле – она просто глубоко несчастная, некрасивая, толстая девица…
– Это в тридцать шесть-то лет?
– Сколько цинизма! Представь себе, старые девы еще не до конца вымерли. Бывает. Ну не нравилась она никому! Большая, корявая, громкая, с дикой аллергией почти на все на свете. Знаешь, что такое аллергия на все на свете? Глаза красные, сопли текут, губы потрескались, все тело в пятнах, чешется… При этом она с детства понимала, что если кто и клюнет, так не на нее, а на ее миллионы. Это не очень способствует самооценке, не находишь?
– Возможно. И что теперь?
– Теперь? Теперь ей перевалило за тридцать. Тело хочет секса, а душа любви, но разум боится, потому что разочаровываться с каждым годом все труднее и больнее. И вдруг папенька объявляет ей, что у него просят ее руки…
– Откуда ты все это… Китти, да?
– Не торопись, обсудим и это. Так вот, у нашей девочки всплеск энтузиазма. Она начинает выходить в свет и хвастаться, что выходит замуж. А потом появляется жених… Вот скажи мне, Шерри, если бы ты, к примеру, ждала принца, а к тебе явился вот такой Филип – разве не почувствовала бы ты некоторое разочарование?
– Думаю, она знала, какой он. Это же все один круг.
– Старый Морган любит все называть своими именами.
– Грустно…
– Вот именно! Вероятно, примерно то же происходило и с Филипом, но он – не моя забота, моя клиентка – Элли. Она обиделась и расстроилась, а в отместку стала вести себя так, чтобы папаша проникся. Появлялась в гей-клубах, прилюдно целовалась с подружкой, стала много пить… Словом, пошла вразнос.
Шерри вдруг вскинула голову и прищурилась.
– И вы с Китти… Но это же совсем уж подло! Ты будешь изображать влюбленного сногсшибательного красавца…
– Почему изображать? Я и есть сногсшибательный красавец, разве нет?
– Клоун! Ты будешь за ней ухаживать, возможно, даже переспишь с ней…
– Нет.
– А Китти сказала…
– Есть определенные границы. Внутри них Китти Шарк может просить, требовать и даже приказывать. Но за их пределы ее власть не распространяется. И Китти это прекрасно знает.
– Хорошо, пусть так. Ты просто заставишь ее влюбиться…
Джо погрозил пальцем.
– Шерилин! Стыдись! Нельзя заставить влюбиться. Я просто сыграю свою роль достаточно хорошо, чтобы Элли Морган почувствовала себя нормальной женщиной. Да, не супермоделью. Да, не красавицей. Нормальной женщиной. Довольно, кстати, симпатичной и в чем-то трогательной.
Шерри недоверчиво покачала головой.
– А потом повернешься и уйдешь? Оставишь ее наедине с зеркалом и придурком-мужем?
Джо загадочно улыбнулся.
– Если я все правильно рассчитал, к концу этой недели Филип Форд должен превратиться в пещерного человека.
– Это как?
– В результате моих талантливых стратегических и тактических мероприятий Филип Форд просто перекинет свою молодую жену через плечо и потащит в спальню, рыча и огрызаясь на каждого, кто посмеет встать у него на пути.
– Он надорвется!
– Ты злая, Шерри. Иди сюда.
– Что-о-о?!
– Что слышала. Иди сюда.
И Джозеф Ладлоу встал с кресла, по пути небрежно уронив купальный халат с плеч.
Оказывается, она не целовалась с мужчиной целую вечность.
То есть она ДУМАЛА, что у нее были любовники – Том, Скотт, Джеймс…
Не было никого.
Потому что ни с кем из них не было так… горячо и щекотно, смешно и страшновато, невесомо, легко пугающе отчаянно. Прикосновения тех, чужих, рук не дарили такого острого наслаждения, и кровь не превращалась в шампанское, и ноги не становились слабыми и дрожащими, а тело – невесомым и рвущимся в небеса.
И поцелуи – те, неправильные, – были просто дыхательными упражнениями, чем-то вроде оказания первой помощи методом «рот в рот».