Имена
Шрифт:
Наконец Довбень задрал голову вверх и сказал:
– Зеленый, ты, конечно, яблоки бери, но место в кошелке оставь. Помни: основная цель экспедиции – табак.
Снизу кто-то прыснул смехом, но прозвучал звук, похожий на треск отпущенного подзатыльника, и стало тихо.
– Давай! – крикнул Довбень. – Ни пуха, ни пера!
Генка повис на кабеле и, быстро перебирая руками, полез через речку. Мышцы напряглись, но движение давалось легко, и Кабанов догадался, что такого рода упражнение было ему привычно. Мозг его в который раз спросил самого
Забор был уже близок. Генка замедлил движение. Осторожно, стараясь не болтаться, он медленно подобрался к сетке, которая проходила уже почти под ним, и на всякий случай поджал ноги. Но это не помогло.
Когда он оказался непосредственно над забором, в воздухе вдруг резко запахло горелым. Генка посмотрел вниз и увидел, как хмель прямо на глазах почернел и покрылся дымными струйками. В следующее мгновение от верха забора отделилась плазменная струя молнии. Генка задрал колени чуть ли не к подбородку. Молнию это не смутило. Она выстрелила и вонзилась ему прямо в оголенный по случаю отсутствия штанов зад!
Дальше все, что запомнил Генка, происходило в каком-то замедленном темпе и сильно напоминало его падение с мотоцикла на переезде. От дикой боли, резанувшей по ягодицам, он бросил кабель и шлепнулся вниз. Мягко приземлившись на ноги в метре от забора, он оглянулся и обнаружил, что хмель выгорел полностью, сетка раскалилась до малинового цвета и от нее отделился сгусток энергии величиной с колесо грузовика. Этот сгусток подплыл к генкиной заднице, и нежно приложился к ней. Раздался звонкий хлопок.
Такой боли он не испытывал никогда!
Все тело его рвануло на тысячу кусков, но оно не разлетелось. Зато ноги пришли в движение от полученного чудовищного импульса и понесли Генку прямиком в речку. «Сейчас я утону!» – промелькнула мысль в его голове. Но он не утонул. Он бежал по воде как балерун, слегка касаясь поверхности кончиками пальцев. Бросив взгляд через левое плечо, Кабанов с удивлением обнаружил толстую струю дыма, бьющую из его зада!
Но как бы ни замедлилось время в сознании Генки, ширина речки была небольшой, и потому Кабанов спустя всего долю секунды увидел себя кружащим по поляне подобно бракованному экземпляру китайской ракеты, взлетевшему по незапланированной траектории. И движение это происходило с бешеной скоростью!
Сколько дымных кругов он нарезал, память не удержала. Боль вдруг исчезла, время вернулось в обычное русло, а силы покинули неудачливого экспедиционера. Генка остановился, вдохнул полной грудью наполненный гарью воздух и рухнул ничком на траву.
*
Вокруг хохотали. Даже не хохотали, а издевательски ржали!
Генка приподнял голову и посмотрел перед собой. В глазах была какая-то противная муть. Он сомкнул веки, встряхнулся, подтянул колени к животу и медленно встал на ноги. Его слегка покачивало.
Он стоял посреди поляны, а прямо перед ним мелькали скалящиеся лица юнцов. Им было весело! Они тыкали в него пальцами и хохотали. А некоторые из них носились по поляне, издавая глотками звуки ракетного рева.
– Тихо! – раздался крик Довбеня.
Юнцы заткнулись, а сам он появился прямо перед Генкой.
– Поздравляю с удачным приземлением! – провозгласил он, мерзко ухмыляясь. – Ты теперь настоящий космонавт! До тебя еще ни одного кабана в космос не запускали! Ура, орлы!
– Ура! – заорала толпа и снова заржала.
Счетчик в мозгу у Генки принялся тикать, начисляя Бублику проценты. И еще ему вдруг страшно захотелось записаться в организацию Радия-Палладия с тем, чтобы провести в отношении Довбеня и его шайки какой-нибудь террористический акт. Но это действие он отодвинул в область перспективы, а пока просто шагнул вперед и двинул ногой в пах Довбеню.
– Хрю-кш-ш! – смешно сказал верзила, складываясь пополам.
Генка, не раздумывая, тут же залепил в левую нордическую скулу правым кулаком. Довбень молча рухнул на траву, а смех вокруг мгновенно оборвался.
– Ты чего, нюх потерял?! – крикнул кто-то.
И толпа хлынула на Генку.
Вот здесь и началась работа! Генка бил куда попало и визги, раздававшиеся вслед за ударами, свидетельствовали о точности попаданий. Тело слушалось не очень хорошо, но работа, выполняемая им, была явно привычной и Кабанов догадался, что мордобой относится как раз к тому полю деятельности, которая раньше была хорошо ему знакома.
Проведя очередной удачный удар, он даже смог вспомнить, что тот называется апперкотом.
Но хотя противники и несли ощутимый урон, их было слишком много для одного дважды грохнутого молнией специалиста. Кто-то подставил ножку, и Генка сам оказался на траве. Вот здесь толпа навалилась конкретно. Откуда-то сверху прозвучал хриплый голос Довбеня.
– Дайте мне эту сволочь! Ну-ка, отползай!
Это было опасно, поскольку кулаки верзилы не внушали уверенности в завтрашнем дне.
Но вдруг раздался свист и кто-то взвизгнул:
– Патруль!
Поляна очистилась вмиг, и Генка снова встал на ноги. Где-то рядом трещали кусты, ломаемые убегавшими орлами, и раздавались непонятные крики.
Один из них показался осмысленным и Кабанов расслышал следующую фразу:
– Ну, Зеленый, ты мне еще попадешься!
Видимо, эту фразу крикнул Довбень, улепетывавший от патруля.
Генка, улыбнувшись, сказал вслух самому себе:
– Я тебя, гниду, сам выловлю!
На поляну вышла троица людей с голубыми повязками на руках. В этот раз никакого молодняка среди них не было. Патруль состоял из мужчин, каждому из которых было далеко за тридцать. Они подошли к Кабанову и с подозрением уставились на него. Генка решил не лезть на рожон и потому стоял молча.