Имена
Шрифт:
– Значит, основное население поселка здесь недавно, – сделал вывод Генка.
– Да, – кивнул головой Денис. – Я, например, всего год. Грузин с Бубликом – восемь месяцев, а Радий-Палладий с Петлюрой – месяца два-три. Остальные – от нескольких месяцев до трех-четырех лет. Около десяти домов пустуют. Я так думаю, что поселок наш новый и еще не заполнен до конца. Хотя, судя по строениям…
– А куда подевались те, что прибыли сюда вместе с Очкасовым или дедом Макарычем?
– Ну, брат, такие вопросы нужно задавать им. Вот и задашь при встрече.
Свернув с асфальта, они углубились
На другом берегу реки торчал плетеный сетчатый забор, следовавший за изгибами русла. Высота его была около двух метров, а длина не угадывалась вовсе, поскольку сетчатая конструкция терялась из виду за первым же поворотом. Там, за забором, рос точно такой же лес, как и со стороны поселка.
Железное сооружение не напрягало глаз и нисколько не портило природу, так как было оплетено хмелем снизу доверху. Зато жгут толстого кабеля, протянутый над речкой на высоте около десяти метров, казался в этом лесу настолько лишним, что вызывал чувство, схожее с досадой.
Из-за высоких деревьев, растущих на противоположном берегу, невозможно было понять, откуда этот кабель идет, зато прекрасно виднелась точка, где он заканчивается. Кабель упирался в бетонную мачту и спускался к большой трансформаторной будке, расположенной на поселковом берегу речки. Из будки выходило несколько толстых проводов, которые разветвлялись через ту же мачту и уходили в сторону поселка, крепясь на невысоких деревянных столбах.
– Мое хозяйство, – указал рукой на будку Денис. – Я здесь работаю постоянно. Повезло. Мне надо кое-что сделать. Я отлучусь, а ты прогуляйся. Походи, осмотрись. Вечером мы к тебе в гости зайдем. Ах, да! – он хлопнул рукой себя по лбу, – дуй за мной.
Рыжий подошел к ближайшей иве, достал из кармана ножик и быстро нарезал пучок тонких веточек. В два счета он сплел из них одну сандалию как раз по ноге Генки.
– Видал, как делается? – спросил он. – Вторую сплетешь сам. Обувь – дрянь конечно, но другой здесь нет. Ничего, привыкнешь. На пару дней хватает, зато материала – хоть отбавляй, – Рыжий кивнул головой в сторону ближайшей ивы.
– Ножик оставь, – попросил Генка.
– Не оставлю, – покачал головой Денис. – Нож – основное орудие электрика. Изоляция там, то – се… И на складе его не получишь. Вот поработаешь на глюкальном заводе – сделаешь сам из какой-нибудь железяки. А веток тебе хватит. Я нарезал с лихвой.
Генка, выбирая стебель потоньше, спросил:
– А что, ток по забору не идет?
– Ха! – ржанул Денис. – Заметил, что хмель зеленый? Однако наблюдательный ты. Правильно заметил. Пока не идет. Но стоит кому-нибудь приблизиться к забору ближе, чем на метр – пойдет моментально!
– Датчики стоят?
– Возможно. Или в заборе, или рядом с ним. Никто их не видел. Тех, кто пытался увидеть, приплющивало так, что потом они долго вообще смотреть не хотели. Ни на что. Уже давно никто к забору не лазит. Ладно, занимайся, я пошел.
Денис
За поворотом берег оказался полностью заросшим кустарником и потому Генка слегка углубился в лес. Пройдя сотню шагов, он повернул к речке и вышел на чудесную полянку, которую природа украсила трухлявым бревном. Оно лежало прямо у воды и делало полянку необычайно комфортным местом. Но в момент выхода Генки из леса райская красота улетучилась, поскольку ее вытеснили своим видом два прыщавых юнца, сидевших на бревне.
Они были до странности похожи друг на друга: худые, вихрастые и лопоухие. Даже глубоко засевшие глаза их, испуганно уставившиеся на Генку, смотрели одинаково и выражали единственную тревожную мысль: «Атас, нас почикали!» Юнцы молчали и краснели ушами.
Генка, подойдя ближе, рассмотрел, что на самом деле юнцы никакими близнецами не были. Они различались и носами и ушами. Только лихорадочно блестевшими глазами не различались и потому походили на заговорщиков, застигнутых на месте тайного заседания.
Приглядевшись внимательней, Кабанов в одном из них узнал Радия-Палладия. Сопоставив информацию, полученную ранее от Дениса, он заключил, что второй юнец был наверняка Петлюрой Гуцалюком.
– Чего испугались? – спросил Генка.
Юнцам, видимо, сразу полегчало.
– Ничего мы не испугались, – сказал Петлюра. – Кого бояться? Уж не тебя ли? Видали мы таких! Ты вообще кто по жизни?
– Да это новенький, – влез Радий-Палладий. – Сегодня притарахтел. Он с Рыжим бухал. Я тебе рассказывал.
– А-а-а, – протянул Петлюра, вскакивая с бревна.
Он крадучись направился к Генке и тот на всякий случай слегка согнул в колене левую ногу, а правую отвел немного назад, чтобы иметь возможность врезать ей куда надо и по чему попало. Но Петлюра, как оказалось, не имел никаких вредных намерений.
Он остановился в двух шагах от Генки и тихо ему сказал:
– Братан, присоединяйся. Нам нужны верные борцы.
Кабанов догадался, что его вербуют.
– В этом проклятом месте только достойные люди смогут изменить существующий порядок вещей, – продолжил Петлюра. – Зачем тебе царство картошки, населенное чавкающими свиньями? Давай построим новый мир. Наш мир, где не будет всяких узурпаторов-Очкасовых и прихлебателей-Козлаускасов; где все будут равны друг перед другом; где не станет никаких глюкал и глюкальщиков!
– А дальше что? – совершенно серьезно спросил Генка.
– А дальше мы взорвем этот ч… очкасов забор и понесем наш новый прекрасный мир, и подарим его всем, кого встретим на пути. Нежно понесем, на руках…
Он замолк, глядя на Кабанова безумными глазами. Радий-Палладий уже стоял рядом со своим другом-террористом и согласно кивал головой.
– Чем же можно взорвать забор? – с некоторой долей заинтересованности осведомился Генка. – Картошкой?
Оба террориста с подозрением взглянули на Кабанова, но последний говорил искренне и вид имел не насмешливый.