Он как-то странно для себя отреагировал на ставший эпическим момент поднятия занавеса. Он который день ходил под впечатлением. Это был стоп-кадр перегородивший повседневный поток мыслей, величественная картина, надвинутая на глаза и приведшая его в состояние коммуникативной беспомощности. Он думал только об одном. Его преследовал этот кадр во всей полноте фотографической детальности. Картинка просто не вылезала из головы. Это был акт первого впечатления, определявший
живую реальность. Это был мировоззренческий инсайт. Фотовспышка, проявившая на миг живописность реальности, заточенной в сумраке. Это было откровение за мгновение обо всем. Ильдар не мог разобраться, что творилось у него в голове. «Если бы это была обычная пизда? Он забыл бы о не за следующей рюмкой. Но для Ильдара это была не стандартная звезда, а остраненная, причудливой формы. Она не соответствовала каноническим формам, виденным им и запечатленным в порнофильмах. Превратные формы были необычны и поэтому крайне запоминающимися: большие губы были сильно вытянуты по вертикали. Да. Они не предваряли желанный объект мысли, они просто висели. Как плечевые лямки старой отцовской майки, повешенной на бельевой веревке вниз. И если у мужиков причинное место при ходьбе болтается в гордом одиночестве, то эти губы, вероятно, медленно и грузно раскачиваются параллельно как дворники авто. Зачем ему дано такое острое и цепкое зрение, усугубленное силой воображения? Все запомнили «махнушку, волосняк, кудрящки, да еще чето там». Ильдар же никак не мог выкинуть из головы более подробный образ преддверия сладострастия. «Почему у нее такая звезда?»– применительно к печальной и по детски растроганной Ирине он не мог применить грубого слова, а «пиписька» даже в голове звучало совсем по-детски. «Почему у всех звезда так звезда, а тут? Может она не такая прочная, Ирина мягкотела и особенно податлива земной гравитации?» О причуды реализации генетического плана! Блаженны красивые, ибо наследуют приятные формы. Заставляет постоянно думать о себе- значит красивая. Настоящая красота, наверное, нестандартна, в каждом красивом человеке должно быть что-то нестандартное, своя изюминка. Или две как в моем случае. Все участницы мисс Вселенная похожи друг на друга, потому что нет изюминки. Пути полового созревания неисповедимы. Ильдар с удивлением для себя обнаружил, что начал впадать в описательный раж. Хотя ему с трудом давались школьные сочинения и институтские рефераты. И эта красота выбирала из него всю мыслительную энергетику. У всех пилотки как пилотки советской армии- с низкими бортами. Эта была с возвышенными полями, как в индийской армии. Два выступающих высоких утеса, у основания которых
курчавясь и завиваясь разбиваются черные волны. Зачем они так многозначительно повисли? Наверное, это модные увеличенные губы. Утиные губки. Мода не могла так опуститься! Большую татуху из сплетения цветов и змеи же на бедре набила. Наверное, всё-таки половое губошлепство щас в моде. Губы символ и проявление чувственности. Чем больше губы тем более горячности в чувствах человека, а обладатели маленьких узких плосок холодны и невыразительны. Маленькие холодные губки словно маленькая холодная печать безучастного врача на непонятном рецепте. Маленькие губы могут быть только у покойников, которым нечего выразить. Эти же -вырывающиеся частички пламени, запертого и скованного внешними обстоятельствами. О как она ведать чувственна и значит внутренне прекрасна!»
«Изгибы так захватывающе круты! Такие линии я видел в изгибах рельс американских горок.. Сначала вертикально падаешь, визжишь от восторга, ближе к земле- небольшой завиток, там вообще чувств можно лишиться, и вертикально уходишь вверх.. Острые незабываемые впечатления. Ну хватит ,Ир, отпусти ты меня, мне работать надо! Зациклилась моя мысль, вылезти из круга не может. Это уже не звезда, это черная дырень огроменная, которая затягивает в себя все что рядом, в ней гибнет все: деньги, карьера, друзья.
Да она еще напоминает голову крокодила. Если крокодила Гену усыпить и повесить за хвост, челюсти образуют контуры Иринкиной приятности. До языка и следующих внутренностей Ильдару не было дела. Его схватили эти челюсти и не отпускали уже второй день. «Горе, горе крокодил-солнце в небе проглотил».
«А если она на спину ляжет, что случится с двумя этими сосульками? Они вдавятся, вольются в тело или также гордо будут возвышаться как горбы верблюда? Запасы жира для возможно перехода. Куда она собралась?»
«Такие контуры я видел на гравюре, на которой нарисована была гора Фудзияма. Гора была нарисована с устремленными вверх крутыми склонами на вершине которой был обвалившийся внутрь кратер. Вулкан, только спящий. Как она была зажигательна три дня назад, а сейчас ходит вся потерянная, забитая, холодная. Время года поменялось- на верхушке горы появилась ледяная шапка. Улыбается для приличия, сквозь шутки чувствуется отчаяние. Ее надо поддержать как-то, может и оттает? Ильдарик почитал про Фудзи в Википедии и запомнил местное поверье: «Любой кто покорит вершину- бессмертие обретает». Я раньше помру от нервного истощения чем снова увижу эти предгорья.»