Шрифт:
Предисловие
Тот самый Илья Муромец?
Не может быть! Совершенно не похож! – первая реакция большинства наших современников, кто впервые видит восстановленный по методу Герасимова облик Ильи Муромца.
На кого не похож? На артиста Бориса Андреева, сыгравшего богатыря в фильме-сказке или на васнецовского, с картины Богатыри? Так ведь там художественный образ, так сказать, а здесь научное доказательство!
Сразу начинаются возражения:
Да его же вообще не было! Это былина, написанная по всем законам жанра. Это литературный образ и больше ничего…
Спору нет. Былинный
А вот что бесспорно. Перед нами человек немолодой, в возрасте от 50 до 70 лет. Очень сильный и крепкий. Среди современников, рост которых в среднем был 15-160 см, он выглядел великаном – 182-186 см! Это в глубокой, по тем временам, старости. Лицо крупное и довольно грубоватое. Но это оттого, что многие подробности сгладило время. Мощам Святого Ильи почти тысяча лет…
Но тот же был совершенно сказочный…
Ну и что! У нас и Ленин был совершенно сказочный, а жил почти что вчера! Но ведь никому в голову не придет утверждать, что его не было! Что он фольклорно-былинный! Скажем, как Чапаев из анекдотов….
Ну, не может же быть… Неужели этот то самый?!
Вот этого я точно утверждать не могу! "Тот самый" – какой? Былина не анкета! Скорее всего былинный, так сказать, канон, составляет в ней три четверти, если не четыре пятых а все таки, попытаться разглядеть сквозь стену традиции живого человека – заманчиво, ох, как заманчиво!
Я мучался лет двадцать. Перерыл, как мне кажется, все что мог найти и о Муромце, и о том времени, и когда пришло ощущения, что я там живу, что я точно знаю что ели, что пили, как ходили, как на коня садились… Одним словом, когда узнал тысячи мелочей и фактов, которые, конечно же, ни в какие книги не влезут, когда в них вжился – рискнул написать исторический роман о полумифическом герое.
В российской литературе это едва ли не первый опыт, а в мировой прецедент есть! Есть целое направление. Скажем, реалистические исторические романы о короле Артуре. У нас же этот исторический пласт совершенно не разработан… Совсем. В то же время, прилавки ломятся и телеэкран лопается от всевозможных «фентази». От бесконечных Конанов, Зенн, Тарзанов и Гераклов, способных совершенно извратить в сознании читателя представление об истории.
В розыске прототипа Ильи Муромца я нашел, по крайней мере четверых реально существовавших героев. Один из них смутен и неясен поскольку он герой местный Владимиро-Суздальский, тот самый который воевал с племенами Муромы соловой.
Кстати, когда былину поют или сказывают то ударение ставят не на последнем а на первом слоге, тогда и выясняется, что Одихмантьев сын, хоть и шипел по змеиному и свистел по звериному, постепенно превращаясь в мистическое существо «Соловья» человека птицу,
Вторым прототипом Ильи Муромца мог стать печенежский вождь Ильдей, который по преданию до последнего оставался верен Ярополку – старшему сыну князя Святослава. И который, возможно, был живьем зарыт в погребе.
Третьим мог быть киевский воевода Илья –Муровлянин. Именуемый так не потому что он был родом из под Мурома, из села Карачарова (Черношапочникова) поскольку там, вероятно, жили известные по летописям выходцы со степного юга – «черные клобуки», а потому что «муравлею» называлась каменная стена. В польских, византийских и турецких преданиях и песнях есть упоминание о каком то Илья – воеводе из Киева, который командовал славянским корпусом в составе Византийских войск и воевал на Сицилии, в Сирии и в Армении.
Четвертый – Святой Илия Муромец – схимник из киевских пещер. Не исключена, что воевода и монах – один и тот же человек.
Но такое разыскание уместно в научной работе. Для романа – маловато. Потому история об Ильи-богатыре, центральная, но не единственная в романе и позволяет рассказать о сложнейшем историческом периоде в жизни Киевской Руси – о времени принятия православия. Собственно, о формировании великорусской нации и государства. История легендарного героя позволила рассказать о тугом узле проблем и характеров, людей исторических, таких как Равноапостольные Ольга и Владимир, дядя Владимира – Доброгост (Добрыня Никитич русских былин), Святослав, Свенельд и десятках других. О сложном времени выбора духовного пути. Ибо, по моему глубочайшему убеждению, только в правильном выборе и обретении этого пути возможно сохранить державу, определить её будущее.
Исследуя эпоху, я пришел к убеждению, что выбор Православия для Киевской Руси, ни в малейшей степени, не был случайным. Я убежден, и постарался доказать это в романе, что выбор веры был делом народным. Именно народ заставил князя принять новую веру. Только в этом случае объясняется коренной перелом и в характере Владимира и в стремительном росте новой державы.
Разумеется, хоть и не прямо, но в романе отыскиваются аналогии с нашем временем. А если нет аналогий, то произведение и востребовано не будет. Это один из важнейших законов драматургии. Разумеется, я писал книгу тенденциозную. А других то и не бывает! Это православная книга. Поэтому, без всякого стеснения, я обращался за консультациями к священнослужителям, в частности, к архимандриту Александру (Федорову), одному из, на мой взгляд, крупнейшему из знатоков средневековой Руси – профессору Академии Художеств – кандидату архитектуры и кандидату богословия.
Всю жизнь я стараюсь следовать двум правилам: писать максимально достоверно и занимательно. Что получилось не мне судить. Но независимо от результата, могу заявить с полной убежденностью: именно в поиске на грани исторической науки и литературы – нынешний путь исторического романа. История России невероятно полна и совершенно, если можно так выразиться, не освоена. Она драматична и авантюрна в самом высоком понимании этого слова. По сравнению со многими реально существовавшими в России историческими героями Робин Гуд, мушкетеры и др, со всеми их многократно воспетыми в романах и на экране приключениями – скучные провинциальные дети.