Илония
Шрифт:
– Я не предал бы тебя, Урган. Даже если бы отец узнал, - тихо сказал Корн.
– Вот и Рака все твердит, что хороший ты. Но брось, принц, не верю я людям, королям тем более. Алаина…, как дочь любил ее, и та обманула.
– Где она сейчас?
– Где?
– Урган вздохнул.
– Болела долго. Знаешь, принц, как она выхаживала тебя? Ведь посмотреть на тебя сейчас, ни одного шрама не видать, а раны были страшные. А она не спала дней десять, все от тебя не отходила… - Урган замолчал.
А Корн с болью прошептал.
– А я и не знал, что она все это время была рядом.
– … как ты
Корн вскочил, но потом безнадежно махнул рукой и сел.
– Сейчас уже поправляется, только слаба еще, как ты недавно. Про тебя спрашивала. Я запретил ей говорить, что с тобой. Сказали, в горах поправляешься. Когда окрепнет немного, отправлю ее тоже в горы. Вернется, когда тебя уже тут не будет.
Некоторое время оба сидели молча.
– Урган, что случилось с твоей семьей?
Урган вздрогнул, но молчать не стал.
– Один из солдат твоего отца, когда войска стояли в нашей деревне, обесчестил мою жену. Мой отец вступился за нее, ударил солдата, и его убили. Моя мать умерла с горя. Меня тогда не было. Когда я вернулся и узнал, я поклялся отомстить. Я нашел этого солдата и убил его голыми руками. Потом ушел к разбойникам. Солдаты вернулись в мою деревню и сожгли ее. Я увел всех сюда, отныне наш дом тут.
– Урган, в армии моего отца строгие порядки, я сам служил, у меня чин сержанта, многие солдаты - мои друзья. Этого не может быть.
– У твоего отца, принц, наверное, две армии. Одна та, где служишь ты, другая, где командуют его сыновья. В моей деревне жил твой брат Сарл и многие отцы девушек прокляли его. А тот солдат был его правой рукой.
Корн опустил голову. Ему нечего было сказать.
Урган встал и сказал уже своим прежним глухим жестким голосом.
– Тебе принесут сейчас бумагу и перо. Напишешь, как хочешь, но если мне не понравится, перепишешь. Учти, я умею читать. Назначишь время обмена через пять дней.
– Не получится, Урган.
– Что такое, опять твои штучки?
– Нет, просто я должен быть в поместье родственника Салана. Сначала отец призовет Салана и Варгона и только после того, как потребует от них объяснений, только тогда он приступит к обмену. На это уйдет еще не менее шести дней.
– В таком случае, срок твоего пребывания здесь увеличивается, только и всего. И не надейся, Алаину за это время ты не увидишь, - добавил он резко, уловив проблеск надежды в глазах Корна.
– Урган, ты не выдашь ее насильно замуж за Тари, она не любит его.
– Если так нужно будет для ее спокойствия, то выдам.
И Урган вышел.
Когда Корну принесли письменные принадлежности, он уже обдумал текст письма, поэтому это дело не заняло у него много времени.
"Ваше величество, - писал Корн, - Ваш сын пишет эти строки в плену у разбойников. Случайно попал я к ним вслед своим фантазиям и дал им возможность замыслить обмен меня на тех несчастных, что имели глупость приютить в свое время людей этого сообщества. Поверьте, я не со своими друзьями, их я покинул сразу по выезду из столицы. Они ничего не знают, но я предупредил главаря, что пока они не предстанут перед Вами, ему придется подождать. Итак, дней через
Урган, прочитав письмо, недовольно крякнул, но, подумав, решил оставить все, как есть.
– Мои люди передадут это письмо стражнику у ворот. Я усилю на эти дни осторожность и охрану. От короля Эмдара можно ожидать всего.
– Желаю удачи!
– сказал печально Корн.
– Пожелай удачи себе, принц.
Но Корн не стал отвечать и Урган вышел.
Потекли однообразные дни. Мати, как обычно приходила по вечерам, спину она уже не осматривала, приносила неизменный кусок хлеба и воду. Корну после болезни не хватало хорошей еды и он слабел с каждым днем. Урган не приходил больше ни разу, зато обязательно раз в день его навещал Тари. Вначале Корн еще переругивался с ним, но вскоре понял, что тот ходит только для того, чтобы лишний раз увидеть его слабость и напомнить, что Алаина будет его. Тогда он перестал с ним разговаривать. Последние дни он вообще не вставал, берег силы. Тари это бесило, он сыпал ругательствами и оскорблениями, но Корну было все равно.
Когда появился Урган, Корн понял, что время пришло. Он встал, скрывая свою слабость. Ему не хотелось выглядеть в глазах Ургана тем слабаком, каким стал. Ему это удалось и Урган ничего не заметил.
– Люди твоего отца у моих гор. Я сам поеду и все проверю. Думаю, уже в сумерках, мы обменяет тебя.
– И опережая уже готовый сорваться с уст Корна вопрос, добавил, - Алаина в горах, я отправил ее туда, как только узнал, что сегодня выведу тебя отсюда.
– Он печально усмехнулся, - она поехала с радостью, когда я сказал, что наш выздоравливающий там.
– Урган, я вернусь за ней.
– Я выдам ее замуж.
– Ты злодей и тиран, - Корн сжал кулаки, но потом в отчаянии упал на одеяло.
– Наконец-то ты стал бояться меня, - рассмеялся Урган.
– Забудь ее, парень, забудь.
Уже у входа, он обернулся:
– Сейчас тебе принесут нормальную еду, ты очень плохо выглядишь, - и вышел
Днем за ним пришел Тари с несколькими разбойниками.
– Завязать глаза, - приказал Тари.
– Еще не сумерки, что-то изменилось?
– удивился Корн.
– Да, изменилось, - усмехнулся Тари.
– Напоследок, я решил устроить тебе торжественные проводы.
Скрутив руки принца за спиной, разбойники повели его на улицу.
– Тари, Урган знает, что ты задумал?
– спросил Корн, когда его привязывали к столбу, врытом в землю.
– Урган стал слишком мягкотелым, он стареет и слабеет, а мы должны показать нашу серьезность и твердость, - прошептал ему на ухо Тари, затягивая веревки и срывая рубашку.
– Люди, - раздался его громкий голос.