Илония
Шрифт:
– Ты ни в чем не виноват, - ласково подбодрила его подошедшая королева Алаина.
А Корн продолжал.
– Иллар тосковал только о матери, но не о тебе, сын. Мать ему разрешали любить. И именно по рисунку своей матери, образ которой он пронес в себе все эти году, я твердо уверился в том, кто он на самом деле.
– Моя брошка, - прошептала Лайна.
– Не только, - покачал головой Корн.
– На этих рисунках ты была… счастливой. Такой, какой тебя и помнил твой сын. И какой ты никогда больше не могла быть.
– Но почему?
– вырвался у Интара крик.
– Почему
Тут до него дошло:
– О боги! Ты отправился в Стокс с мамой?
– Нет, королева нас ждала в Вароссе, Варгон на наших восточных границах…
– Стенли и Тарлин, - подняв голову, произнес Иллар.
– Мои братья были с его величеством.
Интар с Лайной с испугом взглянули на Талину.
– Ты позволила им?
Талина сердито ответила:
– Никто не соизволил мне сказать. Они предпочли взять моих мальчиков, а меня оставить дома, - с обидой воскликнула она, даже не поглядев на понурившихся сыновей, и с силой вырвала свою руку, когда Старк успокаивающе взял ее.
– И даже потом они ничего не сказали мне.
– Старк, и ты знал?
– Хватит, - требовательно прервала их Алаина, - Старк, как отец, должен был знать, а мысли Талины, ты, Интар, читаешь, как книгу. Мы не могли рисковать. При дворе мог оставаться человек короля Альтама, что, впрочем, так и оказалось. Никто не должен был знать, куда мы направлялись. И у нас это получилось.
– Но почему потом…, почему потом вы ничего не сказали?
– Лайна непонимающе переводила взгляд с короля на королеву.
– Я попросил их, - тихо сказал Иллар. Но на этот раз он не стал виновато опускать голову. Он заслужил эти упреки и не собирался увиливать от них.
– Они все дали мне клятву. Я…- голос его, несмотря на его решимость, дрогнул, - не собирался оставаться. Я хотел только… увидеть… свою… маму…
Корн продолжил за него:
– Мы не вправе были силой увозить его. У него были свои взгляды на жизнь, у нас свои. Он должен был сам понять, где правда. Но понять это здесь, в Илонии. Мы поклялись ему, что никто не узнает, кто он. И он получил королевское слово, что если его решение будет вернуться, он вернется.
– Я верил королю Альтаму, - звенящим голосом произнес Иллар. Он не оправдывался, просто вся его боль теперь вырвалась наружу, - я верил ему и любил его. И был уверен, что он любит мою маму. Он был мне отцом. И я никого не хотел слушать. Я никому не хотел верить, кроме него. А он обманул меня, - голос мальчика дрогнул, но он продолжал на весь зал.
– Он хотел воспользоваться мной, как… он хотел отомстить мной…, - но закончить он так и не смог.
Интар сжал его за плечи. Лайна снова прижала к себе.
– Ну что ж, - раздался внезапно голос Талины.
– Вы мне ничего не сказали, зато мне теперь есть что сказать…
Она не спускалась с тронного возвышения и теперь с триумфом смотрела на всех свысока.
– …и показать, - закончила она и величественно хлопнула в ладоши.
Тотчас же появился один из слуг, неся что-то плоское квадратное, завернутое в покрывало. Интар машинально взглянул на Старка. Тот с небольшой усмешкой виновато пожал плечами.
– Возможно, если
– Но меня очень заинтересовал твой странный оруженосец, и мне пришлось внимательно присмотреться к нему. Он мне показался смутно знакомым. Очень смутно.
– Она сделала торжественную паузу и продолжила.
– Я вспомнила, почему лицо твоего оруженосца показалось мне знакомым. Я видела его шестнадцать лет назад на стене в поместье на земле Торогии.
Талина торжественно скинула покрывало.
– Это твой отец, Лайна. Я привезла этот портрет.
Лайна, а за ней и Иллар стремительно подались вперед. Лайна никогда не видела своего отца, и у нее не было самой маленькой гравюры. Теперь же на нее смотрел с портрета, она перевела взгляд на Иллара, ее сын, только немного повзрослее. В одежде полувековой давности, но без шляпы. И с мечтательным, ждущим чего-то, взглядом, таким, какой она изредка ловила на лице своего бывшего пажа. Внизу была подпись: "Ланий Атрона, мой младший сын". Как видимо, этот портрет заказал отец этого юноши, задолго до того, как он встретил мать теперешней принцессы Илонии.
Иллар также жадно вглядывался в портрет. Ведь маленький червь сомнения не давал ему покоя даже тогда, когда ему безоговорочно поверили, когда его объявил внуком не просто дед, но король. Все равно тень сомнения была: "А вдруг все не так? А вдруг не я?". Теперь несомненное доказательство было перед глазами. Портрет его второго деда. Молодого человека, которого никто из присутствующих никогда не видел, погибшего даже до рождения его матери.
А Талина, уже отбросившая свой торжественный вид, весело сбежала вниз со своего возвышения и радостно сгребла в охапку племянника. Смутившийся Иллар машинально взглянул на отца. Тот же задумчиво смотрел на сестру. Та тотчас заметила этот взгляд и весело рассмеялась.
– Старку пришлось поехать со мной. Не мог же он отпустить меня одну. Зато в отместку, - она взглянула на своих детей, - я ничего не сказала Стенли и Тарлину.
– И тут же обняла невестку.
– Лайна, я же говорила, что мои мальчики помогут найти твоего сына.
Казалось, Талина сделала невозможное. Зал, до сих пор не верящий в происходящее и трудно переваривающий такую невероятную новость, внезапно радостно загудел. Портрет молодого Лания Атрона стал переходить из рук в руки, а люди стали пробиваться вперед, чтобы поздравить принца Интара и его семейство со счастливым воссоединением.
Когда, наконец, все осталось позади, семья Корна и Варгон собралась в кабинете Интара. Алаина и Талина сидели на диванчике у камина, и Овета спала у них на руках. В ногах примостились Интар с Лайной, Иллара они посадили между собой и не выпускали его руки из своих. Остальные мужчины сидели на теплом от веселого огня ковре.
Рассказывал Корн, потом Старк, Алаина. Стенли с Тарлином взахлеб поведали о своих впечатлениях, а Иллар о своей жизни. Чувствуя на своем плече руку отца, который не убирал ее в течение всего вечера, он поведал то, что никому не мог рассказать раньше.