Илон Маск
Шрифт:
Второй раунд
По пути в Сан-Франциско тем воскресным вечером Маск позвонил своему кузену Джеймсу и сказал, что им с братом Эндрю надо выйти на работу и быть в штаб-квартире к его приезду. Был день рождения Эндрю, и братья ужинали с друзьями. Но оба пришли в офис. “Люди из компании поливали Илона грязью, и он сказал, что хочет видеть тех немногих, кому он может доверять”, – говорит Джеймс.
Третий мушкетер, Росс Нордин, был уже там. Он провел в офисе все выходные, изучая код, написанный инженерами Twitter, и определяя, кто из них хорош, а кто плох. Две недели он питался одними крекерами, и теперь, и без того худощавый, он совсем
Он заехал домой, чтобы принять душ и обдумать ситуацию. “Я вышел, и мне стало казаться, что я просто не хочу сейчас там быть”, – говорит он. Но к полудню он решил, что не бросит команду, и вернулся в штаб-квартиру. “Не хотел подводить Джеймса”.
Мушкетеры, к которым присоединились Дхавал Шрофф и другие молодые лоялисты, сделали своим штабом, который прозвали душегубкой, душную комнату без окон, расположенную рядом с большой переговорной на десятом этаже, где обосновался Маск. Они чувствовали, что многие сотрудники Twitter, называющие их штрейкбрехерами, относятся к ним с неприязнью. Но несколько увлеченных своим делом инженеров Twitter, включая Бена Сан-Суси, предпочли встать в этой битве на сторону мушкетеров и присоединились к ним, заняв столы в открытом офисе десятого этажа.
Росс Нордин и Джеймс Маск
Маск встретился с мушкетерами вскоре после обеда в понедельник. “У нас тут полный бардак, – сказал он. – Я удивлюсь, если в этой компании найдется хоть три сотни первоклассных инженеров”. Им нужно было сократить штат до трехсот инженеров, а это значило, что уволить предстоит еще почти 80 % сотрудников.
Было некоторое сопротивление. Приближался чемпионат мира по футболу, а затем и День благодарения и связанный с ним период активного шопинга. “Нельзя допустить, чтобы в это время у нас упала система”, – сказал Йони Рамон. Джеймс согласился. “Сдается мне, это может привести к проблемам”, – заметил он. Маск рассердился. Он был абсолютно уверен, что компании необходимы масштабные сокращения.
Он сказал, что инженеры, которые сохранят работу, должны удовлетворять трем критериям. Они должны быть великолепны в своем деле, надежны и заряжены энтузиазмом. В ходе первого раунда сокращений, проведенного неделей ранее, избавлялись от всех, кто недостаточно хорош. На сей раз было решено выбирать и увольнять тех, кому нельзя доверять, а точнее, тех, кто не всецело предан Маску.
Для начала команда принялась анализировать сообщения, которые сотрудники Twitter отправляли в Slack и размещали в социальных сетях. С особым вниманием они подходили к тем, кто имел широкий доступ к арсеналу технологий компании. “Он велел нам выявлять людей, которые выражают недовольство или могут представлять угрозу”, – говорит Дхавал. Они проводили поиск по ключевым словам (в том числе “Илон”) в публичном канале Slack. Маск сидел вместе с ними в душегубке и отпускал шуточки об их находках.
Время от времени возникали забавные моменты. Например, они наткнулись
В основном они читали сообщения из публичного канала Slack, но Россу, который уже оправился от своего утреннего недуга, все равно было некомфортно. “Такое впечатление, что мы влезали в частную жизнь, нарушали свободу слова и все такое, – сказал он позже. – У них было в порядке вещей поливать начальников грязью”. Эндрю, который, как и Джеймс, очень внимательно относится к вопросам конфиденциальности, подчеркнул, что личные сообщения они не просматривали. “В компании необходимо соблюдать баланс, – говорит он. – В какой степени ты допускаешь инакомыслие?”
Маск не разделял этих тревог. Он считал, что неограниченной свободе слова на работе не место. Он велел выявлять людей, которые отпускали язвительные шуточки. Он хотел избавить штат от негатива. Мушкетеры и их соратники работали до глубокой ночи и составили список из трех десятков нарушителей. “Хочешь поговорить с ними и показать, какие посты они писали?” – спросил Джеймс. Маск ответил нет. Их надо уволить. Так с ними и поступили.
Да или нет?
Следующим критерием для отбора инженеров – после мастерства и надежности – был их энтузиазм. Маск всю жизнь работал на износ и отдавался делу целиком. Это было для него вопросом чести. Он презирал преуспевающих людей, которые часто ходят в отпуск.
Джеймс и Росс весь вторник думали, как определять, кто из сотрудников заряжен энтузиазмом. Потом они увидели в Slack чей-то пост: “Дайте мне выходное пособие, и я уйду сам”. И они поняли, что могут предоставить людям право выбора. Одни захотят работать до позднего вечера и по выходным. Но другие, что вполне объяснимо, такому повороту не обрадуются и не постесняются об этом сказать.
Мушкетеры поняли, что люди готовы сами сообщить им, к какому лагерю принадлежат, – более того, они готовы сделать это с гордостью. Они предложили Маску дать сотрудникам шанс выйти из игры и покинуть новый хардкорный Twitter. Ему понравилась эта идея, и Росс подготовил простую форму с кнопкой, на которую сотрудники могли нажать в том случае, если хотели уйти по-хорошему и получить выходное пособие в размере трех месячных окладов. “Мы так обрадовались, – говорит Джеймс. – Мы поняли, что нам не придется проводить дополнительные увольнения”.
Через пару часов Маск вышел с совещания и вошел в душегубку с улыбкой на лице. “У меня отличная идея, – сказал он. – Надо сделать все наоборот. Пусть люди выбирают не уйти, а остаться. Пусть кажется, что мы снаряжаем новую экспедицию Шеклтона. Нам нужны люди, которые сами скажут, что готовы на хардкор”.
Поздно вечером в тот день Маск улетел в Делавэр, чтобы дать показания на суде по иску акционеров, решивших оспорить его компенсацию. Незадолго до четырех утра по североамериканскому восточному времени, сидя в самолете, он протестировал страницу с кнопкой и стал первым человеком, который сказал “да” новым условиям работы в Twitter. Затем он отправил всем сотрудникам письмо: