Илон Маск

Айзексон Уолтер

Презентация в переговорной комнате

Маск понял, в чем проблема, и согласился дать двухдневную отсрочку на введение подписки. В полдень 7 ноября он вызвал менеджера по продукту Эстер Кроуфорд и двадцать инженеров на совещание, чтобы снова подчеркнуть, как важно не допустить махинаций с Twitter Blue. “Будет масштабная атака, – предупредил он. – Масса злоумышленников попытается проверить наши защитные механизмы. Они будут выдавать себя за меня и за других людей, а затем пойдут в прессу, которая захочет нас уничтожить. Из-за голубых галочек начнется Третья мировая

война. Нам нужно сделать все возможное, чтобы не ударить в грязь лицом”. Когда один из инженеров попытался поднять другой вопрос, Маск его перебил. “Сейчас об этом не стоит даже думать, – сказал он. – У нас одна приоритетная задача: остановить кучу самозванцев, которые непременно появятся”.

Трудность состояла в том, что в этом случае нужны были не только строки кода, но и люди. Маск сократил 50 % штатных сотрудников и 80 % подрядчиков, которые занимались верификацией пользователей. Антонио Грасиас, помогавший провести сокращение бюджетов, приказал Роту радикально сократить расходы на модераторов.

Когда утром в среду, 9 ноября, подписка Twitter Blue наконец заработала, проблема с самозванцами оказалась весьма серьезной, как и опасались Маск и Рот. На них обрушилось цунами фальшивых аккаунтов с голубыми метками, подделанных под аккаунты известных политиков и – хуже того – крупных рекламодателей. Один из них, притворяясь фармацевтической компанией Eli Lilly, твитнул: “Мы рады сообщить, что инсулин теперь предоставляется бесплатно”. Цена акций компании за час упала более чем на 4 %. Фальшивый аккаунт Coca-Cola сообщил: “Если это сообщение наберет 1000 ретвитов, мы вернем в «кока-колу» кокаин”. (Нужное количество ретвитов набралось, но кокаин в рецепт не вернули.) В фальшивом аккаунте Nintendo появилась картинка с Марио, который показывал всем средний палец. Печальной участи не избежала и Tesla. “Наши автомобили не соблюдают ограничения скорости возле школ. Пошли эти дети в жопу”, – твитнул один фальшивый аккаунт Tesla с голубой галочкой. Другой написал: “СРОЧНАЯ НОВОСТЬ: вторая Tesla врезалась во Всемирный торговый центр”.

Несколько часов Маск упрямо шел вперед, внедряя новые правила и угрожая самозванцам. Однако на следующий день он решил приостановить эксперимент с Twitter Blue на несколько недель.

Возвращение к работе

Когда введение подписки Twitter Blue обернулось катастрофой масштабов падения “Гинденбурга”, Маск вошел в свой кризисный режим. Порой кризисы заряжают его энергией. Когда он сталкивается с кризисом, его переполняет радостное возбуждение. Но только не на этот раз. В те среду и четверг он был мрачен, зол, раздосадован и неприветлив.

Отчасти это объяснялось тем, что финансовое положение Twitter стремительно ухудшалось. Когда в апреле он сделал предложение о выкупе компании, Twitter был практически самофинансируемой организацией. Но теперь доходы от рекламы снизились, а компании нужно было обслуживать проценты, имея долг объемом более 12 млрд долларов. “Это одна из самых ужасных финансовых картин, которые я видел в своей жизни, – сказал Маск. – Думаю, в следующем году у нас вполне может возникнуть дефицит более чем в два миллиарда”. Чтобы удержать Twitter на плаву, он продал еще часть своих акций Tesla общей стоимостью 4 млрд долларов.

Вечером в среду он отправил сотрудникам Twitter письмо. “Эту горькую пилюлю никак не сделать слаще, – начал он. – Откровенно говоря, в экономическом отношении нас ждут тяжелые времена”. Как и ранее в Tesla, в SpaceX и даже в Neuralink, он пригрозил закрыть компанию, а может, и вовсе объявить ее банкротом, если общими силами им так и не удастся исправить положение. Для достижения успеха требовалось полностью трансформировать доброжелательную, беспечную и заботливую культуру, сложившуюся

в компании. “Перед нами лежит трудный путь, и он потребует от нас усердной работы”.

В частности, это предполагало отмену действующего в Twitter правила о том, что сотрудники имеют право всегда работать из дома, которое Джек Дорси ввел вскоре после начала пандемии, а Параг Агравал утвердил в 2022 году. “Удаленная работа отныне запрещена, – объявил Маск. – С завтрашнего дня все сотрудники должны работать в офисе не менее 40 часов в неделю”.

Введение этого нового правила было отчасти мотивировано уверенностью Маска в том, что совместная работа в офисе способствует обмену идеями и энергией. “Люди гораздо более продуктивны при личном взаимодействии, поскольку в таком случае им легче общаться друг с другом”, – сказал он, выступая перед сотрудниками на наспех организованном собрании в кафе на девятом этаже. Однако, вводя это правило, он опирался и на собственную трудовую этику. Когда один из сотрудников спросил, зачем ходить в офис, когда большинство людей, с которыми они взаимодействуют, находятся в других местах, Маск рассердился. “Позвольте прояснить ситуацию, – начал он медленно и холодно. – Если сотрудники не вернутся в офис, имея возможность это сделать, им более не место в этой компании. Точка. Если вы можете ходить в офис, но при этом не ходите, знайте: я уже подписал ваше заявление об увольнении. Точка”.

Проблема с Apple

Йоэль Рот понял, что, помимо проблемы с самозванцами, у Twitter Blue возникнет и другая загвоздка – Apple. Маск предполагал, что пользователи будут регистрироваться на платформе через приложение Twitter для айфона. Twitter будет получать 8 долларов, а также собранные Apple данные для верификации имен и другой информации, включая, как полагал Маск, и номера кредитных карт. “Засада в том, что никто, черт возьми, не удосужился проверить, будет ли Apple делиться этой информацией”, – говорит Рот.

В Apple действовали строгие правила в отношении приложений. Компания получала 30 % со стоимости приложений, а также с любых встроенных покупок. Хуже того, Apple не делилась пользовательскими данными. За попытку нарушить эти правила приложение удалялось из App Store. Такая политика была обоснована защитой персональных данных и обеспечением безопасности. Если пользователь производил покупку с айфона, Apple не разглашала ни его персональные данные, ни данные его кредитной карты.

“Это не сработает, – сказал Рот, позвонив Илону. – Использование айфона подорвет сам основополагающий принцип Twitter Blue”.

Маску это не понравилось. Он понимал политику Apple, но считал, что Twitter сможет ее обойти. “Ты уже поговорил с кем-нибудь из Apple? – спросил он. – Просто позвони в Apple и скажи, чтобы тебе предоставили необходимые данные”.

Рот опешил. Если сотрудник среднего уровня вроде него позвонит в Apple и потребует изменить политику компании в отношении неприкосновенности персональных данных, там, как он выразился, его “на хер пошлют”.

Маск упорно твердил, что проблему можно решить. “Если мне нужно позвонить в Apple, я позвоню в Apple, – сказал он. – Если понадобится, я позвоню самому Тиму Куку”.

Йоэль Рот увольняется

Этот разговор стал для Рота последней соломинкой. В силу ограничений, наложенных Apple, бизнес-модель Twitter Blue оказалась под угрозой. Проблему самозванцев с голубыми галочками невозможно было взять под контроль незамедлительно, поскольку Маск сократил большинство модераторов контента. Авторитарные вспышки Маска продолжали нервировать сотрудников. И он требовал составить новый список людей, которые попадут под сокращение.