Иллюзия
Шрифт:
– Однажды на плато ты запретил мне идти дальше, в центр.
А. С. кивнул и откусил от бутерброда.
– Там обрыв, – сказал он с набитым ртом.
– За обрывом, в самом центре ельника. Ты ведь знаешь, что там, правда?
А. С. перестал жевать и повернулся к нему.
– Гирлянды из костей, – уточнил Юго, не оставляя ему возможности избежать разговора.
А. С. снова начал жевать, уже медленнее, не отрывая от Юго таких же черных, как у галки, зрачков. Он проглотил кусок, затем провел языком между зубами.
– Ты
– Я наткнулся на них, когда заблудился.
– Не следовало тебе этого делать.
– Это ты их мастеришь?
– Я? Нет, что ты!
Казалось, он был искренне возмущен тем, что кто-то считает его способным на такое.
– Так кто ж тогда? Страфа?
А. С. выпучил глаза, и Юго показалось, что они сейчас выскочат из орбит и скатятся по щекам, повиснув на ярко-алых зрительных нервах.
– Так ты в курсе насчет Страфа?
– Честно говоря, это секрет Полишинеля. Вообще-то, я не намерен кричать об этом на всех углах. Если он хочет скрываться здесь, это его проблема. В любом случае он уже никого не волнует. Страфа – это история, его давно забыли.
А. С. выдержал паузу, переваривая эту новость. Затем сказал:
– Он был самым великим. А для многих таким и остается. Ему никогда не было равных, ты это знал?
В его голосе звучало уважение.
– Я про это читал. Но так было раньше. Давно. Кто он сегодня? Его нигде нет, и в то же время он какой-то вездесущий. Он создает впечатление, что покидает курорт, и в то же время он и есть сам курорт. Странные отношения. Ты на него злишься?
Погрузившись в раздумья, А. С. смотрел на деревья.
– Я не кусаю руку, которая меня кормит.
Юго понимал, что многого он от него не добьется, но все же сделал попытку:
– А ты видел его на сцене?
– Ну ты и дурачок, – с усмешкой сказал А. С.
– Почему? – искренне удивился Юго.
– Я, наверное, всего лет на десять старше тебя! Страфа перестал выступать как раз перед моим рождением. Ты ловко суешь всюду свой нос, но в математике не силен, так?
А. С. был прав, Юго не подумал. Он решил вернуться к той теме, с которой начал:
– Так что это за мишура в ельнике?
А. С. бросил остатки бутерброда в канаву, и на них с криками налетела галка, а за ней с полдюжины ее сородичей.
– Знаешь, что такое талисманы? – спросил А. С.
– Своего рода защита для суеверных. От чего? Кто их смастерил?
Раздосадованный оборотом, который принимает их разговор, А. С. напрягся.
– Старейшины, – сказал он, – бывалые.
– Как, например… старина Макс?
– И многие другие.
– Но для защиты от чего?
А. С. выпрямился и стряхнул крошки с комбинезона.
– От курорта, – бросил он, уходя. – Их сделали те, кто считает это место нехорошим.
Больше Юго ни слова не добился от своего напарника, который, видимо, разозлился,
Он полагал, что материала для раздумий ему хватит на весь вечер, когда, выходя из Материнского корабля через боковую дверь, столкнулся с Людовиком. Парень шел, опустив голову, слишком длинная челка спадала ему на лоб.
– Привет, – сказал Юго, когда они поравнялись друг с другом.
Людовик не ответил, и Юго, уже и без того немного взвинченный, так разозлился, что не смог сдержаться:
– Ты никогда не здороваешься? Я сказал «привет».
Людовик остановился. Он тоже шел в подвал Материнского корабля и нес в черных от смазки руках сумки с инструментами. Людовик окинул его взглядом, но не разомкнул губ.
– У тебя ко мне какие-то претензии? – спросил Юго. – Если так, то давай разберемся, нам ведь предстоит провести вместе еще четыре месяца, а я не имею ни малейшего представления о том, что у нас с тобой не срослось.
О Людовике он знал только, что тот скрытный, болезненно застенчивый, все высматривает своими любопытными глазами, никогда ни во что не вмешивается и всегда держится на расстоянии. За четыре недели Юго услышал от парня, наверное, не больше сотни слов и один-единственный раз заметил у него на губах какую-то осмысленную улыбку, когда Тик и Так почти силой заставили его выпить.
– Нет, – ответил Людовик.
– Что – нет?
– У меня нет к тебе претензий.
– Так почему же ты мне не отвечаешь? Постоянно издали наблюдаешь за мной, будто я твой враг, а когда мы изредка сталкиваемся, не говоришь ни слова.
– O’кей.
Юго нахмурился, осознав, что ведет себя как идиот, агрессивный идиот. Может, парень аутист или что-то в этом роде…
– Ты уверен, что все в порядке? – продолжал он, постаравшись, чтобы его вопрос прозвучал как можно доброжелательнее.
Людовик кивнул.
– Ну что же… – сказал Юго, не понимая, как закончить этот разговор. – Похоже, лучшими в мире друзьями нам с тобой не стать, но, если бы при случае ты со мной здоровался, было бы классно.
Людовик ничем не дал понять, что готов пойти навстречу. Он просто смотрел на Юго, держа в перепачканных руках инструменты.
– Ну, как хочешь, – сдался Юго, отворачиваясь от него.
– Я видел, что ты ходил в лес над обрывом, – без всякого выражения проговорил Людовик.