Иллюзия
Шрифт:
– Вполне резонно.
Рука Юго скользнула по спине молодой женщины и проследовала за переплетением черных арабесок, покрывавших ее тело от плеч до поясницы; некоторые линии, наподобие неукротимых колючих веточек, даже наползали на ее выпуклые ягодицы.
– Не думал, что у тебя татуировка, – сказал он.
– А почему бы и нет? Ты представлял меня эдакой провинциальной девахой, затесавшейся на горнолыжный курорт?
– Да к тому же такая огромная… И что она означает?
– Это математика – плоская кривая,
– Красиво.
– Еще бы, я угробила на нее уйму времени!
Юго, не способный выбрать какой-то один-единственный рисунок и слишком непостоянный, чтобы связать себя с ним на всю жизнь, никогда не поддавался моде на татуировки.
– Надеюсь, ты любишь подгоревший пирог с овощами, – сказала она.
– Ты о чем?
– Потому что мне пора бы уже сходить и вытащить его из духовки, а мне ужасно лень.
– А ты думала, что мы управимся быстрее?
Она приподнялась на локте и бросила ему в лицо футболку.
– Дурак.
Они уселись за стол в футболках и трусах. Закатное солнце озаряло пейзаж золотым сиянием.
– Красиво, точно смерть горы, – прокомментировала Лили, держа в руке бокал с белым вином.
– Почему не рождение? Так было бы позитивнее.
– Нет, эти сумеречные оттенки в обрамлении теней – телесный розовый, карминовый красный, цвет крови, с угасающими полутонами жизни, а там, за ними, синева наступающей ночи, которая поглощает их. Свет умирает, преследуемый неотвратимой вечностью тьмы. Это, конечно, смерть.
Юго кивнул:
– Тебе нужно писать стихи.
– Боюсь, что с таким «талантом» ты будешь моим единственным читателем.
Они закончили трапезу орехово-ванильным муссом, напомнившим Юго губы Лили. Их ноги, лежащие на одном стуле возле стола, нежно соприкасались.
– Так вот где ты живешь, – восхищенно произнес Юго.
– Нет, это место только для секса, – подстрекательски ответила она. – В свой дом я пускаю, когда все становится серьезно…
– А где ты живешь?
– Я только что ответила на твой вопрос.
Юго почувствовал себя уязвленным.
– О, прости. Я не знал, что мое место в ящике для секс-игрушек.
– Разве не с этого мы все начинаем?
– Тебе виднее.
– Пять месяцев – большой срок, достаточный, чтобы тебе проложить путь к моему настоящему дому. А мне – чтобы соскрести глянец с красавчика, писателя-неудачника и узнать, что же на самом деле под ним скрывается.
– Ты предлагаешь мне постоянные отношения?
Тон становился игривым, и Юго это не слишком нравилось: это располагало к слишком частым подколам, шутливым для одного и обидным для другого.
– Я ведь испекла овощной пирог! Разве это не доказательство невероятных душевных затрат?
– Согласен, но не хватает только, чтобы ты предложила мне свое тело…
– Не преувеличивай.
Она лукаво подмигнула ему. Юго смотрел на золотистое вино в своем бокале:
– Я в восторге от столь неожиданного поворота событий, но уж не коварный ли это способ помешать осуществлению моего плана?
– Какого плана?
– Навестить Страфа.
– Я могу быть коварной, но не настолько.
– Ты все еще готова сопровождать меня?
– Ты сам попросил меня пойти с тобой.
Юго изменил тон и посерьезнел:
– Я не заставляю тебя. Просто…
– Тебе спокойнее, если я буду рядом, когда ты туда пойдешь?
– Да, что-то в этом роде.
– Раз я обещала, значит так и сделаю.
– Ты не обяза…
– Говорю же тебе, пойду… И не только ради тебя.
Он ждал продолжения, но его не последовало.
– А сама-то ты на что надеешься? – спросил он.
Она пожала плечами:
– Понятия не имею.
Но после минутного молчания добавила:
– Наверное, на то же, что и ты.
– Успокоиться насчет этого места?
– Насчет Страфа. Он завораживает. И пугает.
Прежде чем снова заговорить, Юго выдержал паузу:
– Ты наблюдала за командой, видела, как кто себя ведет, – ты заметила, ну, скажем, что-то подозрительное?
– Нет. Я же тебе уже говорила: большинство из них я знаю с самого своего приезда, и, если бы возникли хоть малейшие сомнения, я бы…
– Ты говорила про идею задавать вопросы, держать ухо востро.
– Что я и делаю. Но чтобы направить разговор в нужное русло и при этом не казаться заинтересованной и не привлекать внимания, требуется время. Потерпи. Не думаю, что это приведет к тому, чего ты хочешь, но я так делаю.
– Я хочу успокоиться, убедиться, что это место безопасно. Что мы в безопасности, а не только я.
– Как трогательно, – хихикнула Лили. – Но если бы со мной должно было приключиться что-то нехорошее, думаю, за три года оно бы уже произошло.
Юго подлил Лили вина и поцеловал ее в лоб и шею. По правде говоря, ему хотелось снова вдохнуть ее аромат, прежде чем она окончательно выставит его из шале.
– Когда ты хочешь пойти туда? – с тревогой спросила она.
– Если смогу – завтра днем. Утром я работаю, чтобы наверстать дождливые дни, но потом – вольная птица.
Лили кивнула:
– Давай, во второй половине дня я освобожусь.
Они чокнулись, не очень понимая, за что пьют, потому что ничего хорошего ждать не приходилось, даже наоборот. Лили расспрашивала его о работе, и он признался, что совсем доходит из-за вони прокатной обуви, что очень ее позабавило. Когда они прикончили бутылку, Юго сделал вид, что хочет надеть брюки и отправиться спать, но Лили остановила его.