Иллюзия

Шаттам Максим

Людовик только что повесил новую гирлянду с прекрасным черепом галки в центре. Поймать ее оказалось непросто, он поджидал ее, выслеживал, считай, заслужил. Почти как Алису. Эту суку, которую он сцапал за день до ее отъезда. Лили за это очень на него разозлилась. Алиса ей искренне нравилась. Кроме того, Лили терпеть не могла, когда она чего-то не знала, она терпеть не могла оставаться в стороне, и выходка Людовика вывела ее из себя. К счастью, остальные потом выгородили его, защитили от ее нападок, прежде всего для того, чтобы не пронюхал этот трепач Юго, и она успокоилась. Людовик ни за что на свете не отказался бы от Алисы. Даже если бы ее исчезновение посеяло раздор и навело Юго на верные догадки, Людовику было плевать. Семь месяцев он сопротивлялся своему желанию обладать ею. Уничтожить ее. Семь долгих месяцев неудовлетворенности.

Его всегда завораживал запах леса, куда он приходил с детства, чтобы в нем затеряться. Аромат хвои,

мха и земли. Мать научила его делать талисманы. Это была ее идея. Чтобы защититься от взглядов ангелов, «этих предателей», как она говорила. Ангелы, как и все чужаки, – послушные пешки и доносчики. И не важно, служат ли они порабощающей системе или Богу. Людовику исполнилось всего шесть лет, когда он сплел свою первую похоронную косу. Еще до того, как он увидел, как отец убил мать ломом. До того, как она начала сомневаться в уместности их присутствия здесь, в общине, и пригрозила уйти от Мерлена. Людовик считал, что она получила по справедливости, хотя страшные картины до сих пор преследовали его. Когда-то они были счастливы. Своими сомнениями мать все разрушила. За это он ненавидел ее. Тогда он возненавидел всех женщин. Разве не из-за женщины человечество было изгнано из рая?

С тех пор запах ельника изменился. Земля была пропитана трупными флюидами. Из-за матери он тоже лишился рая. Был вынужден замарать его. Людовик смахнул слезу с уголка глаза – непонятно, как она там оказалась. Нужно торопиться – взять инструменты для резьбы по дереву и вернуться к отцу, чтобы ему помочь. Пора за работу.

Арман трудился в комнате, которая раньше была спальней Юго. Он демонтировал перекрытие подвесного потолка, чтобы извлечь динамик, спрятанный в вентиляционном отверстии и подключенный к небольшой системе, которая могла дистанционно транслировать аудиофайлы. Это придумал Девиттер. Передавать сообщения, пока Юго спит, чтобы приучить его к дисциплине, вызывать кошмары, чтобы утомить его, истощить морально, тогда будет легче на него воздействовать. Это был тест на основе методики гипноза, результатов он не дал, однако заслуживал дальнейших экспериментов, усовершенствования техники. В конечном счете они так и не поняли, как все это подействовало на самом деле. Арман даже задумался, не из-за этого ли фокуса Юго был таким занудой. Почти два месяца всюду совал свой нос, расспрашивал, шпионил… К счастью, такие дотошные попадаются редко. Они сделали неудачный выбор. Недостаточно управляемый тип. Хотя, если бы он присоединился к ним, это могло бы стать преимуществом.

Неподалеку, в подвале шахты лифта здания В, Поло собирал колонки и плеер MP3, через которые транслировался шепот. Женский шепот или записанные хрипы. Тоже идея Девиттера, чтобы ломать таких крепких орешков, как Юго. Чтобы заставить их поверить, будто они слышат голоса. Надавить на психику. Лишить равновесия. Вскрыть душевные трещины, нащупать грань допустимого, зачатки безумия, сделать объект податливее, восприимчивее к приказам, сломить сопротивление, чтобы легче было контролировать. Юго оказался другим. Одним из тех, кто от трудностей только делается тверже. Раскрывает себя. До такой степени, что из потенциальной жертвы может превратиться в реального кандидата. Через год, перед следующим летним сезоном, на всякий случай все придется устанавливать заново, а пока было бы не слишком разумно оставлять такое оборудование без присмотра. Может появиться полиция и заинтересоваться новыми исчезновениями. Не в первый и не в последний раз, ведь это место традиционно привлекает людей с неустойчивой психикой, подобно тому, как некоторые скалы в Нормандии притягивают потенциальных самоубийц. После этого Поло позвонил Арману и попросил его убрать установленный им электронный блок, который автоматически отключал лифт, когда им пользовались, что Юго и сделал, поленившись идти пешком. Все средства хороши, чтобы психологически сломить непокорных, добить их, пока они не станут такими, как требуется. Фокус с лифтом оказался не очень эффективным, но помог ускорить процесс, чтобы легче изучить его характер. Проанализировать. Определить, что с ним делать дальше.

На общей кухне А. С. обрабатывал жавелевой водой шкаф, в котором Юго хранил свою провизию. Не хотелось бы, чтобы там обнаружили микроскопические фрагменты ЛСД, мощного галлюциногенного наркотика, который члены команды по очереди добавляли ему в пищу. Было не очень-то благоразумно со стороны Юго оставлять значительную часть своих продуктов здесь, в таком доступном месте. Но разве он мог что-то заподозрить? ЛСД вводили ему постепенно и периодически, ровно столько, чтобы довести его до нужной кондиции, чтобы он немного отстранился от своих эмоций, даже если употребление препарата вызывало у него некоторые довольно тревожащие «видения». «Я брежу», – скорее всего, думал он. Когда доза была слишком большой, галлюцинации становились такими же реалистичными, как если бы все это происходило с ним на самом деле.

Деприжан слыл любителем и знатоком наркотиков, поскольку в молодости активно их употреблял, пока де

Трей не спас его и не научил более искусному применению этих веществ. Деприжан был убежден, что ЛСД смягчает характер людей и снижает их бдительность. А. С. скоро понял, что Юго довольно устойчив к этой дряни, поэтому иногда, чтобы тот успокоился, приходилось увеличивать дозу. Какая бесхозяйственность…

Растянувшись на диване в столовой, Эксхел заканчивал очистку компьютера. Он тщательно удалил лишнее. Никаких «отпечатков пальцев моего присутствия», любил пошутить он. На форуме, где айтишник познакомился с Юго и тот рассказал ему о своих жизненных трудностях, а Эксхел в итоге направил его на сайт с их объявлением, ничего не осталось. И ничего от истории его поисков информации о Юго в Сети, чтобы понять, что он за птица. Одинокий парень, без настоящих друзей, без близких родственников, который перетащил свое отчаяние в виртуальный мир, как будто это могло принести облегчение. Идеальный кандидат для них или идеальная добыча – это уж как пойдет.

Все, что касалось Джины, уже было сделано. Мир ее душе… и ее чертову телу, которое ему так нравилось желать. А вот обладание им его разочаровало. Так часто бывало. Эксхел считал, что самое сильное наслаждение – то, которое испытываешь, когда вожделеешь, а не когда обладаешь. Именно поэтому счастливее всего он чувствовал себя в интернете, где все было лишь фантазиями и их проекциями.

В подвале Материнского корабля старина Макс тщательно осматривал новый цементный пол в котельной. Он желал удачи всем фликам, какими бы одаренными или хитроумными они ни были, если им заблагорассудится явиться сюда в надежде найти хоть малейшие следы крови. Ведь теперь все погребено под слоем свежего цемента.

Тут ничего не обнаружить.

И единственная пентаграмма, которую они еще могли найти, – та, что заложена в плане курорта, но для этого придется забраться повыше. А кто сегодня на это способен? В эпоху, когда люди из внешнего мира большую часть времени проводят, уткнувшись носом в ботинки, телики или мобильники.

Сидя за письменным столом, Адель просматривала детские рисунки, собранные ею в этом сезоне. Не так уж много, на самом-то деле. Скорее, слишком мало. С какого лучше начать? Наверное, с самого наивного, подписанного малышкой Розой, – на нем изображены ее родители, которые держат за руки стоящую между ними девчушку. Многовато улыбок. Для начала Адель воспользуется специальным маятником, чтобы определить уровень вложенной в карандашные штрихи энергии. Если ее достаточно, вечером при свечах Адель проведет свой ритуал. Древнее упражнение, о котором она читала в старой книге де Трея, якобы должно насытить ее детской энергией. Это укрепляет. Уже несколько десятилетий Адель убеждала себя, что такой метод эффективен и что именно благодаря ему ей удается сохранить цвет лица, фигуру и остроту ума. Она питалась жизненными импульсами детей через их рисунки, которые служили посредником между ними и секретарем директора. Дети откровенно и щедро вкладывали себя в свои творения. Это были их отпечатки, которые Адель стремилась вобрать в себя до последней капли… Что станет с юными художниками потом? Адель не знала и не интересовалась. Она подозревала, что это не проходит бесследно, что дети вырастают с пустотой внутри… Ведь на самом деле в мире ничто не возникает из ничего и не исчезает в никуда, верно? Все перерабатывается. И если она высасывает из них какую-то, пусть даже крохотную, часть, они неизбежно должны ощущать ее отсутствие. Вызывает ли это депрессию? Склонность к самоубийству в будущем? Но какое это имеет значение лично для нее? Адель нуждается в энергии. Зачем же лишать себя необходимого? У каждого свои проблемы. Главное – не оказаться на плохой стороне. Здесь живут только просвещенные. Те, кто ведает. Кто способен. Кто берет. Кто возвышается над собой. Она с гордостью похлопала ладонью по небольшой стопке рисунков. Их было не так уж и много, но достаточно, чтобы продержаться все лето.

В соседней комнате болтали Деприжан и Девиттер. Они готовились к дальнейшим действиям. К предстоящей зиме. До приезда пополнения оставалось еще больше трех месяцев. Терпение. В этом году летние новобранцы долго не продержались. Обидно. Но что поделаешь. Тем не менее команда извлекла из их присутствия максимум пользы. Де Трей гордился бы ими.

Нынче вечером они отдадут дань уважения его останкам, умастят маслами, чтобы сохранить его телесную оболочку. В память о его учении. В память о двери, которую он открыл в их сознании. О цепях, которые разорвал.

Люди из внешнего мира глупы, подумала Адель. Воспитаны на лжи. Если бы они только знали, как прекрасно жить полной жизнью, удовлетворять все свои потребности!

Эоль де Трей принес свет.

Lux ferre. Люцифер.

«Слава тебе, Люцифер, провозвестник света…»

Он все-таки вернулся на землю. Он указал путь.

Деприжан и Девиттер смеются над какой-то шуткой, которую Адель не расслышала. Мы так счастливы, думает она.