Иллюзия

Ritoro Deikku

— Хер там плавал, я тебе не верю. Лучше сам посмотрю, переговорщик херов.

— Эх… Делай что хочешь.

Разъярённый Кирилл начал рисовать в воображении его жёсткий и гневный разговор с грубой Аней, а Серёжа погрузился в спокойный незапоминающийся сон.

Прошло 45 минут, и Кирилл уверенно вышел из класса, забыв разбудить Серёжу, который продолжал уверенно спать.

С дерева на дерево перелетали облезлые и промерзшие вороны, так и не привыкшие к зимнему холоду, с веток сыпался снег, в то время как с молочных туч сочился лишь тусклый свет.

«Мне

нравится зима. Мне нравится весна. Мне нравится осень. Но мне не нравится лето. Почему? Наверно, из-за комаров, жары, обилия людей, нарушения привычного графика, глупых поездок с родителями и даже солнца. Действительно, можно ли сравнить солнце с человеческими проблемами. Идти наперекор — глупо, исчезает оно лишь время от времени, остаётся лишь отвернуться от него, стараться не замечать, найти тенёк. Пусть в нём будет тесно, влажно, холодно, одиноко, но тебя не будет нагнетать солнце. Ещё бы найти тенёк. Он ведь падает от чего-то большего. К примеру, дуба».

Резкий лучик света проник между стёкол и впился в левый глаз полусонного Серёжи, заставив его оторваться от парты.

Он вытер слёзы после протяжного зевка и решил выравнять сдвинутые его головой тетради и учебники. Убрав пенал на край стола, она обнаружил какую-ту бумажку, лежащую под карандашами.

«Прости если обидела.

Аня»

— Вау, как объёмно.

Тем не менее, на душе ему стало теплее, он засунул бумажку обратно в пенал и принялся оглядываться по сторонам в поисках Кирилла.

Оставалась всего минута до перерыва, но в классе были лишь Сергей Савинков, девушка, разговаривающая с преподавателем об оценке, и застрявший в телефоне юноша с длинной чёлкой.

Наконец прозвенел звонок и ученики по очереди ринулись в класс, проходя кучками или же по одиночке.

— Кирилл, ты где был?

— Анну твою искал.

— И чё?

— Не нашёл.

— Так нужно было меня, наверно, спросить.

— Ты дрых, падла, ещё осуждать меня будешь.

— Да уже не надо.

— Вай?

— Я с ней потом поговорю.

— Эх… То есть я просто так бегал… То есть я…

— У-у, ты ещё поплачь.

— Сволочь неблагодарная.

— Не благодари.

Он довольно взялся за карандаш и принялся заполнять рабочую тетрадь какими-то цифрами.

Здравствуйте, снова я. Знаете, мне… Короче, давай на «ты», я думаю мы уже достаточно близки. И если ты уже мой друг, или как минимум приятель, можешь ли ты дать мне совет. Я тут пишу, пишу и думаю: «Почему я не разговариваю со своей возлюбленной?» Будем называть её Аней. Я знаю, почему главный герой говорит с Аней, и я знаю, почему она холодна с ним, я же придумал эту историю. Но что мне делать в жизни? Она тоже учится в параллели, но у меня нет совершенно никого, кто бы был знаком с ней, либо с её окружением. Тем более, она постоянно в компании, я даже не уверен, не занято ли её сердце. Типа, у неё не застревает сумка на дубе, она не сидит одиноко на подоконнике, она просто ведёт обычный образ жизни, как и остальные. Но я не веду такой образ

жизни, я не знаю, что мне делать. Я понимаю, что ты читаешь это уже задолго после моих переживаний, но хотя бы в голове… Дай мне совет. … … Дал? Спасибо.

Уроки закончились, и Серёжа уже шагал домой со сменкой на перевес. Он подумывал о том, чтобы пройти в «osu!» уровень, над которым он пыхтел уже больше месяца, и думал о новой идее для эдита.

Но вдруг ему на глаза попался кто-то, идущий в кроссовках.

«Нахера одевать кроссовки зимой, очередной аутист».

Еще секунду он не видел в этом никакой связи, но тут же воспоминание вспышкой пронеслось перед ним.

«Аня».

Девушка медленно перешагивала по переулку, огибая трещины в асфальте. Её волосы легонько развевались на слабом ветерке, свойственного для зимнего полудня.

Серёжа, недолго думая, повернулся в её сторону и сделал пару неуверенных шагов.

«Это же не страшно, если я немного пройду за ней. Ну да, я не фрик, я не озабоченный. Мне просто интересно, где она живёт. По идее не так далеко, раз её сумка попала на тот дуб неподалёку от моего дома».

Юноша медленно переминал ногами, стараясь держаться поближе к деревьям или столбам, загораживающих, как минимум, его лицо. На нём была посредственная, в плане цвета, одежда, так что вряд ли бы она кого-нибудь смутила или даже запомнилась.

Девушка шла критически медленно, она постоянно останавливалась на что-нибудь посмотреть, что-нибудь послушать или изучить. Из-за этого все ларьки, информационные листы, зверушки, красивые деревья, названия домов и улиц всё сильнее убеждали Серёжу, что вряд ли он сегодня придёт домой вовремя.

Наконец, она дошла до двухэтажного кирпичного домика, построенного, наверно, еще раньше, чем развалины Савинковых. Рядом с этим домом стояла заброшенная котельная, которую, видимо, не собирались сносить.

Около неё была мусорка, представляющая из себя 3 контейнера, забитые до отказа, и гору прочего мусора, просто сложенного на земле. Девушка кинула на кучу многозначительный взгляд, постояла, топорщась на хлам несколько секунд, и вошла в здание, распахнув немного тяжёлую бордовую дверь.

Серёжа подождал минуту, дабы удостовериться, что она не собирается выходить из подъезда, и подошёл к мусорке.

По пути, он тоже рассматривал всё, что попадалось на пути, чтобы скоротать время за таким не благодарным занятием и понять хоть что-то об Ане.

Но если в знаках и столбах юноша не нашёл никакого сакрального смысла, то здесь всё было ясно, но от того пугающе.

Ведь среди пустых бутылок, прокладок, рыбьих костей и прочей мерзости лежала фиолетовая сумочка.

— Твою мать…

Он вытащил её и принялся отряхать от грязи. Неожиданно он осознал, что ему следует куда-нибудь скрыться, а не стоять у всех на виду, ковыряясь хоть и в выкинутых, но всё же чужих вещах.

Серёжа спрятал сумку под куртку и поплёлся в сторону своего дома (а переться до него ему предстояло долго).