Иллюзия

Кадацкий Андрей

Она любила порывисто. Скакала наездницей, объезжая жеребца, заводясь от собственных стонов. Быстро потела, изливалась водопадом, обдавала жаром. Руслан лежал на раздвинутом диване, подавляя движения, принюхиваясь к запаху плоти.

Нагулявшаяся кошка запрыгнула на ложе, устроилась рядом, прильнув шерстью к локтю юноши. Забаровский пристально глядел в животные глазки. Ольга вскрикнула, дернулась пару раз животом, вбирая финал.

– Ох, Мурка, какой у нас сегодня мальчик… – Как после бани, выдохнула хозяйка, погладила кошку

и убежала в ванну.

Юноша натянул одежду. Шум воды стих, разведенка выскочила из ванны, свернула в кухню однокомнатной квартиры. Новорожденный мужчина вышел в прихожую. Ольга курила у форточки. Голая, раскрасневшаяся, запыхавшаяся. На столе лежала пачка сигарет и зажигалка.

– Куришь? – Она обернулась.

– Нет, – отрезал Руслан, на дух непереносящий куряк.

Наутро Забаровский завтракал бутербродами, прихлебывая чаем.

– Говори, к кому вчера ходил? – Нахмуренная баба Нюра часто вытирала сморщенные ладошки о передник.

– Да говорю же, играли с Глебом в футбол, потом – домой.

Старушка начала допросы со вчерашнего вечера, на время отставала жестко пресекаемая внуком, но приступала вновь.

– Глаза твовы бесстыжие! С кем шлялся? Я все видала!

– Да где тебе видать-то? Ты и читаешь в очках. – Забаровский проглотил вставший поперек горла кусок, громко отхлебнул из большой кружки.

– Это вблизях я плохо вижу, а вдаля – хорошо! Мне с окна все видать! Говори, к кому ходил в серый дом? Все матери отпишу!

– Ты обозналась.

– Я т-те дам – обозналась! С кем под руку шел? Я все узнаю!

– Так! – Старшеклассник поднялся. – Заколебала! Тебе надо – ты и узнавай! А мне в школу пора. Вот охота с утра настроение портить?! Блин, как пристанет…

Руслан вышел в прихожую, слизывая остатки пищи с зубов.

– Еще и огрызается, измоден! – Бабуля высунулась из кухни, грозно размахивая большим пальцем. – Глаза твовы бесстыжие! Все матери отпишу!

Внук подхватил пакет с учебниками и выскочил из квартиры. На распогоживающейся улице затянулся весенней прохладой, выдохнул накопившийся негатив – полегчало. Сбежал от ярых расспросов, но душу скребла вчерашняя Мурка, – запалила глазастая старуха. За безнаказанность предстояло побороться. Сейчас бы рвануть во всю прыть, выветрить ненужные угрызения никчемной совести. В чем я провинился? Давно пора стать мужиком. Вчера стал. Чего стыдиться?

– Привет! – Глеб помахал рукой.

– Привет. – Забаровский встал на школьную тропу. – Ты меня караулишь, что ли?

Новорожденный мужик усмехнулся. «Караулишь»! Как бабка заговорил. С кем поведешься.

– Вот еще! Просто случайно встретились, – фыркнул «домашней заготовкой» озябший от долгого ожидания Малышев. – Ну, как все прошло?

– Нормально. Первый раз, что ли? – Имидж – ничто, но приходилось поддерживать. На словах Руслан давно стал мужчиной, хотя друг понимал – хорохорится.

– Еще пойдешь?

– Нет.

– Не понравилось?

– Понравилось,

но… я ж с Ленкой встречаюсь.

Забаровский скользнул взглядом по второэтажным окнам, съежился, пошел бочком к серому дому. Ольгины окна выходят во двор – хорошо, а то стояла бы сейчас у занавески… караулила. Мелкую интрижку наивность раздувает до грандиозности.

– Кстати, вчера так и не доиграли. – Глеб хитро прищурился.

– Да ладно тебе, остался один удар. С острого угла не забьешь. Так что два-ноль, «Ювентус» выиграл.

– Ничего подобного, а вдруг?

– Вдруг бывает пук.

– А вот возьму и забью! Два-один, гол на чужом поле, а еще играть на «Ноу Камп». Сегодня и проверим.

– Что-то сегодня не хочется… – Руслан опасался прихода любовницы на стадион. – К экзаменам нужно готовиться.

– Отлично! Что у нас по регламенту положено? Техническое поражение – ноль-три.

– Ладно, ладно, чего завелся? – Товарищ редко сталкивался с малышевским сопротивлением. Забаровский шоркнул подошвами об решетку перед школьным порогом.– Посмотрим. Какой первый урок?

– Лит-ра.

– А-а, Зоя опять конспекты потребует. Накропал?

– Да, а ты?

– Не стал.

– Опять влетит. Возьми мой – перепиши.

– Если бы и хотел, уже не успею.

Войдя в кабинет, Забаровский поймал хитрый взгляд Скрипкина с «камчатки». Неужели растрепал? Под сирену звонка вошла Зоя Федоровна, опять увязла по самые очки в мыслишки, правки, почеркушки. Школьников засасывала пострассветная дрема, пошептывания на ушки, томительное ожидание. Словно звонок, прозвучало: «Сдаем конспекты». С задних парт, хлопая по плечам впередисидящих, потянулась вереница макулатуры. Руслан насобирал кучу тетрадей, придержав поток, передал последним. Надеялся затеряться, отсрочить объяснения.

Литераторша разгадала маневр. Она долго и нудно складывала стопку, просматривая фамилии, вкрадчиво поинтересовалась:

– Забаровский, а где твой конспект?

Пришлось сдаваться.

– Не готов.

В девичьем «ареале» Варивады послышалось змеиное шипение, в углу Скрипкина – гнусавый смех.

– Почему? Опять «не переписчик глупостей»?

– Честно, хотел переписать, но… начал читать и решил действовать по пушкинскому завету: «Хвалу и клевету приемли равнодушно, и не оспаривай глупца». Не понимаю, почему Брюсов не поступил также?

По движению авторучки класс понял – вывела очередного «лебедя».

– А ведь ты идешь на медаль, – вздохнула учительница, – не золотую, конечно, но серебряную мог бы получить.

Забота от равнодушной литераторши шокировала, но старшеклассник уже начал обижаться, «двойка» воспринималась, как факт подавления личности. По меркам учителей – он еще ребенок, но все равно. Мужчина! Со вчерашнего дня.

– Я – не собиратель железок, – выдавил юноша.

– Как знаешь, я сообщу вашей классной.