Иллюзия
Шрифт:
Невыносимая боль грозила лишить его остатков самообладания. Черт бы побрал ее уверенность и спокойствие! Может ли она быть той скалой, о которую ему суждено разбиться? У Найджела не было сил поднять голову. Он знал, что если откроет глаза, то потеряет контроль над собой, и тогда его унижение будет полным. Он слышал удаляющийся стук каблучков Бетти и шорох комнатных туфель Фрэнсис по каменным плитам дорожки. Она не ответила «да». Может, она предпочтет тюремную камеру, только бы избавиться от его общества?
Закутанный
Когда он умолк, стоявшая рядом женщина подняла на него свои темные насмешливые глаза. Она тоже быстро заговорила по-французски:
– Отличная работа. Доннингтон теперь не выдаст никаких секретов. Надеюсь, это было нетрудно?
– Так же просто, как и с бродяжкой.
– Ах да, мальчишка с кроликами? Он не в счет. Главное – Риво.
Чайки с криком кружились над волнами и ныряли в воду.
– Маркиз профессионал. Он должен был обнаружить признаки отравления.
– Как думаешь, он будет сильно страдать после этой попойки? – улыбнулась она.
– Скоро все пройдет, хотя я добавил еще кое-что в мясо. Но я не могу судить о состоянии его… души.
Капюшон плаща женщины откинулся назад, и морской ветер принялся трепать ее черные волосы.
– Его душа! Совсем скоро он сам будет желать оказаться в аду, чтобы его душу вырвали из тела и отдали дьяволу. Маркиз – человек, погрязший в грехе и одержимый демонами. Интересно, как это – ночь с белладонной?
– Действительно интересно служить человеку еще более жестокому, чем сам.
– Хотите попробовать еще раз?
– Нет, нет. Вместо этого я подсунула ему шлюху из Индии. Некоторое время она будет для него достаточно экзотической отравой. Риво считает себя человеком, который знает, как справиться с болью, но он всего лишь человек. А боль только началась.
Некоторое время они стояли и молча смотрели на стаю чаек, кружившихся над французским кораблем.
Она набросила капюшон на свои темные волосы.
– Риво забрал все бумаги Доннингтона? – спросила женщина, и ее собеседник кивнул. – Значит, декорации расставлены. Пройдет совсем немного времени, прежде чем эти бумаги приведут его в Париж, и там ловушка захлопнется.
Бетти уговорила Фрэнсис, хотя все ее существо восставало против такого решения. По крайней мере в этой тюрьме будет удобнее, чем в тюрьме Его Величества. Фрэнсис вышла из огромной кареты с гербом в виде грифона и позволила лакею проводить себя в дом, городской особняк лорда Риво. С собой у Фрэнсис была только небольшая шелковая сумка, в которой поместилась вся ее одежда. Легкая ткань складывалась в крошечный сверток. Это было все ее имущество. И еще ее искусство.
Риво не поехал вместе с ней в карете. Вместо этого он окружил ее молчаливыми крепкими лакеями
Вслед за горничной Фрэнсис поднялась наверх, в свою новую спальню.
– Что это за комната? – удивленно спросила она.
– Так приказал его светлость, мэм. – Горничная присела. – Эта комната обычно не используется. Здесь раньше была детская.
Фрэнсис подошла к окнам и коснулась рукой решеток. Настоящая тюрьма. Железные решетки, вне всякого сомнения, послужат защитой от непрошеных гостей. Однако она будет чувствовать себя запертой, подобно соловью во дворце махараджи, где бедный пленник вынужден был петь в клетке.
– Мы сменили мебель, мэм, чтобы вам было удобно. – Горничная показала на высокую кровать, умывальник, письменный стол, стулья и книги – обстановку обычной английской комнаты для гостей. – Его светлость прислал распоряжения еще до вашего приезда. Вам нравится? Я бы принесла цветы, но он сказал, что не нужно никаких цветов. Правильно?
Девушку прямо-таки распирало от любопытства. Фрэнсис улыбнулась ей.
– Я такая же англичанка, как и вы, – сказала она, – хотя жила в Индии. С меня достаточно цветов.
И вдруг она поняла, что это правда. Она не хотела бы оказаться в благоухающей восточными ароматами комнате, стены которой задрапированы шелком или украшены яркими рисунками. Это аскетичное помещение устраивало ее больше. Неужели Риво догадался об этом? Фрэнсис тут же отбросила эту мысль. Разве мог он понять ее и зачем ему было об этом беспокоиться?
– Но вы любите живопись? – настаивала горничная. Фрэнсис пересекла комнату, чтобы взглянуть на картину.
Это был пейзаж с черным грозовым небом. Желтоватые деревья на переднем плане обрамляли уходящую вверх, в далекие горы, вересковую пустошь. По долине текла речка с белыми бурунами пены. Испуганная надвигающейся бурей, в направлении гор неслась белая лошадь, прекрасная и свободная. Ее грива и хвост развевались на ветру.
– О, мэм! Лорд Риво приказал принести ее из своей спальни. Это местность вокруг замка Риво. Если вам не нравится, мы ее заменим.
Фрэнсис смахнула с глаз слезы горечи.
– Нет, – яростно мотнула она головой. – Оставьте ее. Мне она очень нравится.
Он вернулся часов через шесть. Фрэнсис не слышала хлопанья парадной двери, но весь дом оживился: суетящиеся горничные, кланяющиеся лакеи, вновь возникшее ощущение тревоги. День близился к концу. На пол легли длинные тени от оконных решеток. Фрэнсис отложила книгу. Ей принесли вежливую записку с приглашением спуститься вниз. Отказаться было бы по меньшей мере неблагоразумно.