Иллюзия любви
Шрифт:
– Ничего такого я не думаю, просто странно.
– Неля, он такой… Он нежный и ласковый. Он так ухаживает. Он необыкновенный.
– Лучше, чем папа? – ревниво спросила дочка.
Валентина призадумалась на несколько секунд. Она удивилась тому, что действительно в последнее время ни разу не вспомнила бывшего мужа, а ведь еще совсем недавно не проходило дня, чтобы она не думала о Павле и не плакала. Наконец-то она смогла примириться с мыслью, что они больше не вместе.
– Нет, доченька, наш папа все равно лучший. А этого парня я еще совсем мало знаю.
– Но он тебе нравится?
– А
Они примолкли обе. Потом Валентина прервала паузу:
– Ну, а у тебя как дела? Какие результаты второго тура?
– Второе место, завтра будет гала-концерт и вечером мы уже выезжаем домой.
– Я видела в «Инстаграме» видеозапись выступления. Качество, конечно, не очень: все время чьи-то головы в объектив лезут.
– Это Витя снимал, Ирины Анатольевны сын. Он же не профессионал.
– А фотки очень хорошие, – поспешила подбодрить Нельку Валентина. – Шикарно вы выступили. Девчонки молодцы!
– Мне почему-то туфли натерли, я даже прихрамывала. Ты заметила?
– Нет, надо еще раз пересмотреть видео. Почему туфли натерли? Может, нога выросла?
– Мама, я большая девочка, у меня ноги уже не растут.
Они поболтали еще пять минут о мелочах.
– Мама, ты меня совсем не слушаешь! – вдруг обиженно заявила Неля, когда мать ответила ей что-то невпопад.
Валентина действительно не могла ни думать, ни говорить о чем-то другом, кроме предстоящей встречи, но говорить об этом она пока не хотела, чтобы не спугнуть свое счастье.
– Прости, солнышко!
Однако Неля надулась и свернула разговор.
– Завтра созвонимся!
– Целую, доченька!
Только вышла из чата с дочкой, позвонил Александр, Саша, Сашка.
– Привет, Валюшка! Как я соскучился!
– Я тоже.
Он звонил ей по два раза в день, о чем-то спрашивал, и она даже что-то отвечала, но умом не вникала в смысл речей. Она только слышала дорогой голос и таяла, таяла.
7. Сашка. Крепость пала
В субботу Сашке пришлось разориться на букет и конфеты. Он шел с четкой целью – остаться у Валентины, поэтому прийти с пустыми руками было бы слишком некрасиво, а отношения сразу непременно должны выстраиваться по принципу: «Ах, как он красиво ухаживал!» Женщина должна ощущать себя пленительной героиней чудесного романа со счастливым концом.
Валентина ждала его: накрыла стол в гостиной, сама оделась в блестящее платье, накрасила темным цветом веки, отчего глаза казались огромными. Такой шикарный прием немного напрягал Солохина. В глубине души он предпочел бы, чтобы всем все было понятно, чтобы женщина тоже реально оценивала ситуацию и не обманывалась в отношениях. От девушек-проституток никто же не требует неземной любви, но, даже заведомо зная, что мужчина – альфонс, женщины все равно ждут от него романтического чувства, и Валентина откровенно на такое чувство надеялась.
«Будет тебе любовь, и страсть, и романтика, не проблема! Желания клиента – закон», – подумал Александр, входя в комнату. «Только свечей не хватает, – мысленно съязвил он. – Если уж хотела романтический ужин, могла бы свечи зажечь».
– Боже, какая ты красивая, – восхищение в его голосе
Он поцеловал Валентине руку, отметив про себя, какой дорогой на этой руке перстень. Большой прозрачный, искусно ограненный камень был похож на бриллиант. Сашка ничего не спросил, но Валентина перехватила его взгляд и сказала сама:
– Нравится? Это муассанит, очень редкий камень. Говорят, его приносят только метеориты. Хотя в наше время химики, конечно, научились делать искусственный, – она говорила слишком быстро, потому что волновалась и боялась паузы. – Это мое увлечение – самоцветы. Люблю я всякие камушки, могу много рассказывать про них. Как начну, так не остановишь.
– Драгоценные камни – королевское увлечение, – улыбнулся Солохин. – Благородное. Так замечательно открывать тебя с новой стороны.
– Наверное, надо включить музыку… Какую ты предпочитаешь? Современных молодежных я что-то и не знаю.
– Что нравится тебе, то и мне.
– И все же?
У Сашки быстро пронеслось в голове: «Так, ей сорок два, значит ее молодость пришлась на конец девяностых – начало двухтысячных. Что там пели в девяностые? Нет, пожалуй, еще спутаю с восьмидесятыми». Поэтому вслух он неуверенно предложил:
– Может, классику?
– У меня есть Эннио Морриконе. Как ты к нему относишься?
– Прекрасно! Для сегодняшнего вечера это лучший выбор! («Не Верка Сердючка, это уже хорошо!»).
Они сели за стол. Пока Валентина немножко хлопотала с расстановкой блюд, Сашка озирался по сторонам, разглядывая обстановку. Видно было, что над дизайном интерьера поработали специалисты. Все было выдержано в одной цветовой гамме и одном стиле. Шкаф-горка был белый с небольшими светло-зелеными вставками; шторы белые впереди и светло-зеленые, с бежевыми кисточками, за ними; диван белый, а на нем зеленые подушки; какие-то белые пуфики тут и там; под ногами однотонный бежевый ковер. В углу стеклянная подставка и на ней большой горшок с зеленым деревом. Накрытый стол тоже был стеклянный. Стеклянные столы Сашка недолюбливал, они казались ему старомодными и непрактичными.
– Как у тебя мило! – оценил Гаврюшин обстановку. – Очень нежный, девичий интерьер.
– Спасибо, – скромно ответила Валентина. – Мы и живем тут две девочки: я и дочка.
Сашка внимательно наблюдал за своей дамой. Он понял, что Гаврюшина не привыкла водить к себе мужчин: она не знала, как себя держать, то и дело брала в руки какие-то предметы со стола, потом клала их назад.
– Предлагаю выпить, – взял инициативу в свои руки Солохин.
– Конечно, – согласилась Валентина. Она подала ему в руки бутылку. – Командуй!
Сашка при помощи штопора ловко вытащил пробку из бутылки и разлил красное вино по бокалам.
– Милая, предлагаю выпить за наше знакомство! Мне трудно представить, как бы я жил дальше, если бы не встретил тебя! («Побольше обожания в голосе!» – скомандовал Солохину его внутренний режиссер).
– За знакомство! – поддержала его Валентина.
Они пригубили вина.
Сашка придвинул свой стул ближе к Валентине, приобнял ее за плечи одной рукой и поцеловал в губы долгим, уверенным поцелуем. «Замечательно, – отметил он. – Она ответила на поцелуй…» Но Валентина оторвалась от его губ.