Иллюзион
Шрифт:
– А по магазинам, интересно, она не на телеге с осликом ездит? – произнесла Аглая, когда они с Катериной остались одни.
Сейчас Аглаи дома не было. А жаль, уж очень Катерине хотелось поговорить с ней о последних событиях. Если спросить прямо, Аглая точно не станет ничего от нее скрывать. Разница в возрасте у них была чуть больше пятнадцати лет, и Катерина считала Аглаю не приемной матерью, а скорее подругой. Да они и были настоящими подругами. Катерина могла говорить с мачехой на любые темы, и та всегда поддерживала ее. Они не сошлись во мнениях лишь раз – когда Аглая решила вернуться
«Полное лунное затмение – очень необычное и странное явление, – говорил диктор на экране. – Благодаря особому географическому расположению нашего города и чрезвычайно удачной для любителей астрономии розе ветров отчетливее всего оно будет видно именно здесь, поэтому уже сейчас к нам со всей области съезжаются туристы, и некоторые из них ставят палатки прямо в городском парке. Власти решили позволить это на одну ночь. «Время ведьм» – так называли затмение в давние времена! Издревле ходили легенды о том, что в это время происходят невероятные и таинственные вещи. Но и сейчас ученые отмечают различные аномалии: животные ведут себя странно, люди с неустойчивой психикой становятся агрессивными. Так, вчера из городской психиатрической лечебницы сбежал пациент. Взгляните на его фотографию, возможно, вы где-то встречали этого человека? В таком случае мы просим вас позвонить по номеру телефона, который вы видите внизу…»
На экране возникла черно-белая фотография. Беглый сумасшедший, абсолютно лысый, с клиновидным черепом и злобным взглядом, выглядел действительно жутко. Катерина даже поежилась. Секунду спустя диктор назвал его имя – Эдуард Пельт.
«Этот человек очень опасен…» – начал ведущий, но Евдокия возмущенно фыркнула и переключила телевизор на другой канал.
– Уже вернулась! – констатировала она, заметив в гостиной Катерину. – С обратной дорогой трудностей не возникло?
– Я не заблудилась, если ты об этом, – ответила девочка. – Вообще, кажется, я смутно помню многие места.
– Ну еще бы! Ведь мы часто гуляли по этим улицам, когда ты была еще совсем маленькой!
А вот в этом Катерина сильно сомневалась. Может, у нее и проблемы с памятью, но помнила она лишь Аглаю. Та возила ее в коляске, зимой катала на санках либо водила за руку по старому парку и угощала сладостями. Евдокия в воспоминаниях Катерины не фигурировала вовсе.
– Обедать будешь? – спросила бабушка. – Если да, поищи себе что-нибудь в холодильнике. Сегодня мне было лень готовить.
Похоже, не только сегодня. Катерина отправилась в кухню и залезла в старенький холодильник. Она быстро соорудила себе бутерброд с колбасой и щедро залила его майонезом.
– А Аглая где? – спросила она с набитым ртом.
– Пошла в «Иллюзион», – недовольным тоном ответила Евдокия. – Представь, нашла покупателя на эту старую развалюху! Дела у вас сейчас неважные, вот она и хочет продать театр, чтобы раздобыть наличности. А ведь это наследие Державиных! Разве можно его так разбазаривать?! Но кто спрашивает мое мнение?
Катерина присела на диван и уставилась в телевизор. Она смотрела выпуск новостей, а сама думала только об обвинениях Игоря Назарова.
Евдокия продолжала о чем-то рассуждать, но девочка не слушала,
– Как прошел первый день в школе? – наконец повторила бабушка.
– Неплохо, – выдавила Катерина.
– А как тебе твои… одноклассники?
– Везде хватает нормальных людей, ну и разных болванов тоже.
– Хм, – произнесла Евдокия.
И снова тишина.
Катерина впервые была с Евдокией одна и просто не знала, о чем с ней разговаривать. Бабушка, кажется, пыталась наладить контакт, но тоже не могла найти подходящую тему для разговора.
Катерина подняла глаза и увидела на стене портрет в старинной позолоченной раме. С картины на нее смотрела молодая женщина в красивом кружевном платье со стоячим воротником. Сходство не оставляло сомнений – это была Евдокия лет пятьдесят назад. На пальцах бабушки сверкали перстни, на шее красовалось бриллиантовое колье. Волосы были уложены в высокую прическу, поддерживаемую красивой тиарой. Девочка даже подошла ближе, чтобы получше все разглядеть.
– Отличный портрет! – произнесла наконец Катерина. – Ты на нем такая красивая.
– Были времена, – кивнула Евдокия. – Мы тогда состояли в дворянском собрании и частенько проводили время на всяких благотворительных балах.
– Бабуль, – неестественно нежно сказала Катя. – Ты чего? Какие дворянские собрания? Я историю неплохо знаю: дворяне были до революции…
Евдокия вскинула тонкие брови:
– И куда они потом, по-твоему, делись?
– Ну, не знаю… Вымерли, как динозавры, – неуверенно предположила внучка. – Или их просто отменили.
– Ты не знаешь? Ну да, откуда тебе знать? Твоя плебейка-мачеха явно не в курсе прошлого нашей семьи!
За плебейку Катерине стало обидно. Она любила Аглаю, и ей не нравилось, как бабушка отзывается о ее мачехе. Но Евдокия ничего не заметила и продолжала:
– Нельзя отменить благородство. Нельзя отменить честь. Память о своих корнях тоже нельзя отменить! Это большевики думали, что отменили. Да, нам приходилось встречаться тайно. Наше дворянское собрание – это был закрытый Клуб, куда входили лишь избранные горожане! – гордо произнесла она. – Аристократы, наследники известных родовитых семейств! Мы тоже к таким относимся, ведь Державины издавна носили графский титул!
– Так я графиня? – улыбнулась Катерина.
– Не понимаю твоего веселья! – нахмурилась Евдокия. – Это величайшая честь! Знала бы ты, как Александр гордился своим дворянством!
Катерина замолчала. Похоже, шуток старуха не понимала вовсе.
– Бабушка, – произнесла она.
– Да?
– Я слышала, что отца обвиняли в убийстве, – сказала Катерина. – Это правда?
Евдокия долго смотрела на нее, плотно сжав губы. Ее взгляд ничего не выражал, она просто молча разглядывала внучку. Катерина порядком струхнула. Может, она обидела старушку своим вопросом? Ведь Александр все-таки ее сын. Девочка уже хотела перевести разговор на другую тему, когда Евдокия вдруг указала ей на диван.