Шрифт:
Пере Калдерс
Или он, или я
Одно время я был так счастлив, что даже затосковал. Мир казался мне тесным, до небес - рукой подать, и не маячило на горизонте не одной неприятности, ни одного несбыточного желания, которое хоть немного развлекло бы меня. Вы не поверите, но я почти впал в отчаяние от чрезмерного счастья. Говорят, некоторые люди умирают потому, что слишком здоровы.
Но посудите сами, что мне
Само собой разумеется, долго так продолжаться не могло, ибо я нарушал некие незыблемые законы, а поэтому рано или поздно Божественное Провидение должно было положить этому конец.
Так оно и произошло, но не как-нибудь заурядно, а совершенно невероятным образом.
Однажды неподалеку от гостиницы, где я тогда жил, установили аттракционы, от которых по всему кварталу разносилась странная, механическая музыка.
Публике сулили всяческие развлечения, и я первым поспешил насладиться ими. Я стрелял в цель, бродил по замку ужасов, катался на всевозможных качелях и пробовало разные лакомства. На второй день я разгадал секрет девушки без головы и принялся за ней ухаживать.
Однако не об этом сейчас речь. Случай, о котором я хочу рассказать, произошел за несколько дней до того, как аттракционы закрыли и перевезли на другое место.
Помню, вечер тогда выдался замечательный, в парке царило оживление. Все шло хорошо, даже прекрасно, и мое счастье вот-вот могло раствориться во всеобщем веселии. И тут, собираясь сесть на Колесо обозрения, я заметил типа, как две капли воды похожего на меня: он брал билет в Тоннель смеха. Мало сказать, что несчастный был на меня похож - мне показалось, будто я вижу перед собой свое отражение, которое отправилось самостоятельно разгуливать по улицам.
Совершенно невыносимое зрелище! Наверное, так же должен чувствовать себя писатель, обнаружив, что кто-то другой пользуется его собственным, таким удачным и оригинальным псевдонимом.
Наши взгляды встретились, и он не вошел в Тоннель смеха, а я не сел на Колесо обозрения. У нас обоих из груди вырвалось нечеловеческое рычание, а волосы на затылке встали дыбом, как бывает в минуты большой опасности. Мы были похожи - прошу
Естественно, развязка не заставила себя долго ждать. Мы бросились друг на друга как разъяренные звери, мы сцепились - и тут наше сходство оказалось настолько разительным, что зеваки не могли поставить ни на одного из нас.
Помниться, мы катались по земле, и я то видел над собой полную луну, то утыкался носом в песок. Мы рвали друг друга зубами, мы испробовали все удары и приемы, не стесняя себя никакими правилами. Я всегда так гордился своими ухоженными руками, а теперь охотно променял бы их на пару тяжелых кулаков-булыжников.
Наконец разум восторжествовал, справедливость была восстановлена. Когда полицейский нас разнял, мой противник оказался изрядно помятым.
Сначала нас хотели отвести в участок, но я поспешил объяснить, в чем, собственно, дело, призвал в свидетели всех присутствующих, и страж порядка понимающе кивнул:
– Да, ничего противозаконного тут нет. Я поступил тут так же. Да и не только я - любой нормальный человек.
Немного об авторе
Когда в Испании началась гражданская война, Пере Калдерсу было двадцать четыре года. И он только что дебютировал со сборником рассказов "Первый арлекин", в котором перед читателем открывался увлекательный, полный фантазии и юмора, мир молодого писателя. Однако пришлось сменить перо на штык: он воевал на стороне республиканцев, защищая независимость своей "маленькой родины" - Каталонии. Поражение означало для Калдерса, как и для тысяч других испанцев, крах надежд и утрату отечества. Пройдя испытание концлагерем, Пере Калдерс эмигрировал сначала во Францию, потом в Мексику. Двадцать три года прожил он в этой гостеприимной стране, но и в изгнании думал о Каталонии, жил надеждой вернуться, писал для своих далеких соотечественников. В 1955 году вышел в свет самый яркий сборник Калдерса, "Свидетельство скрытой реальности", где в серый фон тон обыденности вплетены сверкающие нити вымысла. Он принес писателю славу, последовавшие затем книги "Люди высокогорья" и "Завтра, в три часа утра" укрепили ее. В 1963 году Пере Калдерс возвращается на родину "живым классиком" каталонской литературы, вновь набиравшей силы после библейского исхода 30-х годов.