Il Est N'e

Вон Керри

А раз так, то ей исправлять положение. Или хотя бы не дать ему ухудшиться.

Пригнувшись, чтобы не привлекать внимания повара, она бросилась через кухню, выскочила в дверь, уже отпертую. Как будто кто-то уже прошел этим путем. Снаружи было морозно, но кровь горячо струилась по жилам, волчье ожило в ней, включая органы чувств на полную. Обоняние, слух, осязание — она выискивала след, и волоски на шее дрожали, вставая. Собственные ее шаги обдавали землю жаром.

Перейдя на рысцу, она пошла по следу, по едва заметному запаху, ощущая его как привкус в глотке.

Впустила немного волчьего в сознание, немного от охотника, идущего по следу своего собрата.

Не стоило удивляться, найдя след, ведущий прямо к месту кошмарного преступления. Красно-синие мигалки заливали светом окрестность, превращая ее в макабрическую пародию на дискотеку. Снег пошел гуще, хлопья обжигали кожу, сверкали в лучах прожекторов и фар. Пальто она забыла, но почти этого не замечала: от нее шел пар физической активности.

Не желая быть обнаруженной и уж точно не желая отвечать на вопросы, что она тут делает, Китти припала к земле. Наверное, Дэвид сделал то же самое, потому что на фоне огней не видно было его силуэта. Зато в огороженной зоне суетилась дюжина копов.

И пахло кровью. Большими количествами воняющей, гниющей крови — и желчью. Люди не просто здесь погибли, их растерзали. Человеческая чувствительность вызвала горловой спазм, но волк только зарегистрировал информацию: несколько тел, людских, внутренности наружу, довольно давно лежат. Падаль, решил волк. Китти отогнала эту мысль.

Достаточно ли давно они мертвы, чтобы виновником мог оказаться Дэвид? Китти чуть не повернулась и не пошла назад, настолько ей не хотелось этого знать.

Еще только чуть-чуть дальше. Ведь если она чует тела, то должна учуять и след того, кто с ними это сделал. Подобраться ближе нельзя, и поэтому она сосредоточилась на земле вокруг. Если кто-то их там убил, тот же кто-то должен был куда-то уйти. След замело снегом, но что-то должно было остаться, что можно учуять.

Учуяла она Дэвида.

Замерла, внюхиваясь, боясь того, что это может значить. Но нет, след Дэвида был свежим. Еще теплым. И ощущение от него в воздухе было скорее как от человека, чем как от волка. Он был в человеческом образе. И след его не отдавал вонью хищника, пожравшего добычу.

Она увидела его впереди — темная фигура на земле, собирающая снежинки в складки одежды. Она была сейчас в идеальной позиции, чтобы подкрасться и напасть. У нее даже руки чесались и когти просились наружу из пальцев — волк не мог упустить такую возможность.

А не будет ли это решительным и полным поражением? Она воздержалась, не желая устраивать ему сердечный приступ — или давать отличный повод обернуться волком.

— Дэвид! — позвала она самым громким возможным шепотом, подползая к нему, оказываясь совсем рядом.

Несмотря на всю ее осторожность, он вздрогнул и обернулся к ней — тут же обмяк в облегчении.

— Ты что тут делаешь? — прошипел он.

— Иду за тобой. Что-нибудь нашел?

Он сделал глубокий вдох.

— Я не думаю, что это вервольф. Остался бы какой-то след, правда ведь?

Остался бы. Ей приходилось обонять останки

убитых вервольфом, и он прав. Если бы это сделал Дэвид, здесь бы пахло телами, кровью — и волком.

— Остался бы, — подтвердила она.

Он обмяк, чуть ли не всхлипнул. Сюда он пришел лишь для того, чтобы себя уверить.

Она осторожно тронула его за плечо. Прильнула к нему волчьим жестом дружелюбия.

— Нормально. Все будет нормально. Давай вернемся. Вернемся в тепло, к эггногу, к Джимми Стюарту и вообще к замечательной жизни.

— Если я этого не делал, — сказал Дэвид, — то кто это сделал? Кто?

— Это пусть полиция выясняет.

Но им завладела какая-то идея. Целеустремленность. Будто свидетельство его невиновности дало ему уверенность в себе; что он не какое-то неуправляемое голодное чудовище.

— У нас есть возможность что-то выяснить самим, — возразил он. — Мы можем учуять след, полиция на это не способна. А если так, не должны ли мы помочь…

— Кому много дано, с того много и спросится? Ты об этом? — спросила она, ухмыляясь.

Он отвернулся, нахмурившись:

— Попытаться — вреда не будет.

Ей захотелось извиниться. Нехорошо его дразнить.

— Ладно, извини. Тянет на охоту?

Он смотрел, не отрываясь, на место преступления. Пусть он был в обличье человека, но вот так, пригнувшись, сосредоточенно и напряженно глядя, готовый в любой момент к прыжку, был по повадкам — да и по сути — волком.

И то же самое, волчье, ощущала она в себе.

— Да, — ответил он. — Тянет.

И они побежали рысцой прочь от огороженного участка, от круга огней, отмечавшего его.

Уйдя из виду полиции, они нашли след — едва уловимый запах крови в воздухе. Вряд ли на земле осталось больше капли ее, и вряд ли найдет ее полиция. Но она осталась, висела в воздухе, быстро тая из-за снегопада. Если они хотят его выследить, надо спешить.

Они помотались туда-сюда вдоль полумили прерии, уводящей от дороги, выискивая тот знак, который открыли: след крови в воздухе, машинное масло — похоже, что человек, которого они ищут, работает в гараже. И еще что-то было неопределенное, такое, что человек описать не сможет, но внутренний волк в Китти сразу понял, чем это пахнет. Это хищник, которого они ищут. Запах не страха, как от дичи, а запах агрессии, и от этого ощущения она почувствовала себя на грани. Но было ясно, что убийца — человек.

Еще несколько миль от дороги, еще группа полицейских машин возле дома рядом с чем-то вроде свалки. Акры разбитых ржавых машин, обнесенные колючей проволокой. Знакомый уже круг желтой ленты и огней вокруг дома. И привкус крови и резни в воздухе. Эта сцена была более свежей, чем предыдущая.

— Что это? — прошептала Китти. — Это кто-то шляется по округе и убивает всех, кто попадется?

Мысль о спятившем убийце рядом ее не пугала — она вервольф. Если оружие у него не серебряное, то ему не нанести ей раны, очень и очень не потрудившись. Но даже при этом она лезла сейчас в самую опрометчивую свою авантюру.