Икс
Шрифт:
Четвертая была с ним в так называемых любовных отношениях, которые она разорвала.
— Где он сейчас?
— Ну, он живет в Коттонвуде, но собирается отправиться на одну из своих ежегодных фотографических увеселительных прогулок, что начинает звучать больше как охота. Его жена обещала позвонить, после того, как он уедет, но пока не звонила, так что, возможно, он задерживается.
— Я попрошу детективов из Хендерсона связаться с Тусоном. По крайней мере, они смогут сравнить информацию и установить связь, если она есть. Почему бы тебе не поговорить с Чини и не рассказать обо всем. Может быть,
— Понятия не имею, и его жена тоже не знает.
— Неважно. Я сам позвоню в полицию Санта Терезы. Я больше знаю о деле Сьюзен Телфорд, чем ты, и это сэкономит им время.
Я дала ему адрес Неда и Селесты в Коттонвуде и их номер телефона. Положила трубку, чувствуя, как с меня спадает напряжение. Это было облегчением, передать все дело с Недом Лоувом силам правопорядка. Я занималась им, сколько могла, но теперь, когда я узнала о двух пропавших девушках, было ясно, что оно вышло за пределы моих возможностей. Диц поклялся, что будет держать меня в курсе, но я не ожидала новостей в скором времени. Пока что мне хотелось как-то отвлечься. Я достала два листа бумаги и свежую копирку, вставила в машинку и задумалась, как сформулировать информацию, которую я только что получила.
Я услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Подняла голову, но никто не появился на пороге. Я немного подождала, вышла из-за стола и заглянула в приемную.
Посмотрела направо, и в этот момент Нед Лоув схватил меня и сдавил локтем мою шею.
Он откинулся назад, приподнял меня, повернул, и я со всего маху грохнулась на пол. Я могла охнуть, ударившись о ковер, но это был единственный звук, который я издала. Я была изумлена, обнаружив себя, лежащей лицом вниз, уставившись в пол с расстояния в два сантиметра. Моя щека была с силой прижата к ковровому покрытию, что кусало мою кожу сильнее, чем вы можете представить. Все произошло так быстро, что я едва понимала, что к чему. У меня было странное ощущение в переносице, как от сильного удара. Крови не было, так что, видимо, хрящ был цел.
Нед уперся коленом мне в спину, схватил меня за волосы и приподнял мою голову достаточно, чтобы другой рукой дотянуться до моего лица. Он защемил мой нос, и та же теплая рука закрыла мне рот. Вот блин, подумала я. Я знала, что это такое. Так умерла Ленор.
В какой-то момент я отметила абсурдность ситуации. Все происходило посреди бела дня.
Мой офис был оборудован сигнализацией и панелью с кнопкой тревоги, которая быстро вызвала бы помощь. Проблема была в том, что я была способна пошевелить только ступнями, и не могла ни брыкаться, ни повернуть нижнюю часть тела. Небольшая попытка, которую я сделала, была бесполезной, и только сожгла кислород, который мне нужно было экономить.
Я отбросила мысли о сопротивлении и сосредоточилась на простом намерении дышать.
Прошло меньше десяти секунд, но его вес не давал мне вздохнуть, и меня охватила паника. Асфиксия под давлением ограничивала объем моих легких вплоть до удушения.
Именно этого явления я старалась избегать, никогда не поднимая домкратом мою машину и не залезая под нее для домашнего ремонта. Зажатый нос и ладонь, с силой прижатая к моему рту, создавали печать. Мое внимание
Часто, в моменты физической опасности, я отвлекаюсь на что-то, не соответствующее времени и месту. Однажды, истекая кровью на офисном ковре и готовясь к тому, что сейчас меня пристрелят совсем, я размышляла о том, какой невезучей душе придется убирать этот беспорядок. Когда имеешь дело с кровью, холодная вода всегда предпочтительнее горячей, потому что высокая температура сворачивает белок, и он остается на поверхности. Крови нельзя давать высохнуть, потому что пятно будет труднее отмыть. Никогда не запечатывайте окровавленный вещдок в пластиковый пакет, кровь будет разлагаться и станет бесполезной в суде.
В тот момент меня не волновало ничто подобное. Лишение кислорода — быстрый путь, чтобы покинуть эту землю. Три минуты максимум — за потерей сознания следует непоправимое разрушение головного мозга, за которым следует смерть.
Боль в легких была жестокой, а нужда в воздухе такой острой, что я почти сдалась ей.
Я не могла издать ни звука. Никакого воздуха не входило и не выходило из меня, и уровень углекислого газа в моей системе рос так стремительно, что я чувствовала, как меня пожирает изнутри. Рука была теплой и мясистой, и если бы он делал что-нибудь другое, а не убивал меня, я могла бы оценить его силу.
Все время, когда я работала допоздна, когда останавливалась по ночам, чтобы зайти в магазин по дороге домой, когда ходила в темноте по пустым улицам, я всегда чувствовала себя в безопасности. Я думала, что была готова.
Бороться за воздух было бессмысленно. Я лежала тихо, стараясь выразить покорность.
Знал ли он, что убивает меня? Конечно знал! В этом и был смысл. Мое сердце колотилось, и давление взлетело, когда мой организм трудился, чтобы доставить в мозг кислород, необходимый для дальнейшего функционирования. Жар расходился в моей груди и перешел в руки.
Что чертовски усугубляло ситуацию, это короткая мысль обо всем времени и энергии, которые я потратила, учась самообороне. Успех в ручном бою основывается на силе сцепления и балансе, на нанесении точных ударов, на использовании костяшек пальцев, локтей и коленей. Я подумала обо всех упражнениях, которые проделывала, изучая самозащиту. В классе, ухватив оппонента за руку, ты получал достаточную точку опоры, чтобы перехватить инициативу и быстро провести атаку. Захват за волосы и блокировка предплечья, удар каблуком по голени атакующего, рубящий удар по шее. Боднуть головой и ударить локтем в солнечное сплетение. Я могла сделать с нападавшим что угодно.
Только не припомню такого сценария, когда меня бы швырнули на пол, и агрессор прекратил мое дыхание с помощью тяжелого веса и блокировки носа и рта, до гарантированной смерти. Я представила себе книжки по самозащите, со строгими указаниями ткнуть атакующего в глаз и ударить коленом в промежность. В моем нынешнем лежачем положении ничего из этого не было возможно. Я собиралась умереть здесь и хотела потребовать деньги назад.
Я скатывалась в поглощающую черноту. В ушах поднимался нарастающий гул. Хорошей новостью было то, что боль начала отступать. Мне пришло в голову, что никогда не думаешь, что умираешь, пока не умрешь.