Икар
Шрифт:
Джек продолжил:
— Я знаю, что вы увозили Кида на выходные. Палм-Бич, Бермудские острова, пару раз — Сейнт-Бартс. Готов побиться об заклад: если я получше покопаюсь, окажется, что у вас там есть собственные дома. Или вы владеете отелем.
— У нас есть дом в Палм-Бич, — сказала Ева. — Это ни для кого не секрет. А на Бермудах у нас доля в гольф-клубе. И Джо играет, и я. А вы играете в гольф?
— Нет, — ответил Джек.
— Превосходная игра. Ни на что не похожая. Чтобы играть в нее хорошо, необходимо целиком избавиться от напряжения. Пока проходишь поле, нужно отречься от любого воздействия
Джек сделал глоток минеральной воды и кашлянул.
— Два месяца назад вы приобрели квартиру на Дьюэйн-стрит. И отдали ее Киду. Может быть, это было нелегально, но все же вы его туда перевезли. Не знаю, сколько ночей в неделю вы там проводили; согласно моим догадкам, чаще вы там бывали по вечерам. Не знаю, в курсе ли Джо относительно этой квартиры — может быть, да, но я уверен на все сто, что он понятия не имел о том, для чего она используется. Или, по крайней мере, не знал до последнего времени.
— И это означает…
— Он убил Кида, когда узнал?
— Это, как я понимаю, вопрос. С рассказом покончено?
— Нет. Вы вселили Кида в эту квартиру — если я хорошенько подумаю, то, пожалуй, смогу даже назвать точную дату переезда. Потом вы стали требовать, чтобы он проводил с вами все больше и больше времени. Почему бы и нет? Ведь вы за все платили. Но Киду это не нравилось, и он сказал, что желает с вами порвать. Он мне говорил, что собирается это сделать. Я думаю, он сказал вам об этом в ту самую ночь, когда умер.
— И что потом? Я заманила его на балкон и в припадке оскорбленного самолюбия столкнула вниз?
— Может быть.
— Так что же все-таки, Джек? Это я его прикончила или мой ревнивый супруг?
— Не знаю. Но думаю, один из вас.
Ева вынула из сумочки сигарету, зажала губами и наклонилась к Джеку, полагая, что он даст ей прикурить. Он увидел, как шевельнулись под платьем ее груди.
— Простите, — сказал он, — но я истратил все мои спички.
Она пожала плечами, сунула руку в сумочку и достала зажигалку.
— Кид был моим тренером, — сказала она после глубокой затяжки. — А я во многом была тренером для него. Я очень многое знаю о вас. Он рассказывал мне, сколько вы сделали для него, когда он был младше. Что ж, а я ему помогала, когда он стал старше. Я его отмыла, приодела, научила пользоваться разными вилками. Он был очень, очень красивым мальчиком с необычайным потенциалом, и он понимал, что все, чему я могу его научить, пригодится ему в жизни. А я понимала, что то, что было между нами, не может продолжаться вечно. Он был молод, а… — Она лишь чуточку
— Он рассказывал о ситуации немножко по-другому.
— Мужчины тщеславны. Они всегда выставляют себя героями.
Джеку хотелось, чтобы она еще поговорила. Он пытался вспомнить, что еще Кид рассказывал о ней. Что-нибудь такое, что могло бы ее припугнуть, заставить струхнуть.
— Думаю, вы хотели им командовать, — сказал Джек. — А он был не из тех, кем можно управлять.
— Вы так думаете? Не из тех?
— Да.
— Есть очень мало вещей — и людей, — которыми я не могу управлять, Джек. Это один из моих талантов. Помимо того, что я преуспевающая деловая женщина.
— Я видел еще один из ваших талантов, — сказал Джек. — Уверен, что им заинтересуется полиция.
— О чем это вы?
— Вы неплохо орудуете ножом. И доказательство я видел на руке Кида.
Ее глаза гневно сверкнули, но выражение лица не изменилось.
— Полагаю, вами управлять не так-то легко, — сказала она.
— А я полагаю, что теперь вам многим будет не так просто управлять, — парировал Джек.
Она положила сигарету на тарелочку с хлебом. На фильтре осталась губная помада — впиталась в бумагу, как кровь.
— Джек, — сказала Ева, — я пока не понимаю, чем именно вы занимаетесь. И на самом деле мне это безразлично. Но в полиции считают, что Кид упал с балкона. Спрыгнул ли он, или произошел несчастный случай — в любом случае это печальное, трагическое событие, но я верю, что это был именно несчастный случай. И с вашей стороны было бы очень мудро прийти к такому же выводу.
— Либо?
— Это была не угроза, Джек. Что бы вы себе ни напридумывали, на самом деле я вовсе не такая страшная. Я всего-навсего хотела сказать: либо у вас будет море бессонных ночей. Вы будете пытаться найти нечто, на что нет ответа. Не забывайте, — сказала она, — я работаю в бизнесе, связанном со смертью. Я очень многое знаю об этом. Я знаю, что нет ничего настолько же конечного, безысходного и незыблемого. И я знаю, что смерть — это вещь исключительно в себе. Она существует; в этом ее единственное значение и ее единственная ценность. Она приходит, она приходит к каждому, ей нет особого дела до того, почему и как.
Ева лишь чуть-чуть приподняла руку, а официантка уже поспешила к ним со счетом. Джек протянул руку, чтобы взять чек, но Ева протестующе помахала рукой.
— За счет «Грейв энтерпрайзис», — сказала она.
Они вышли на улицу, Ева взяла Джека за руку, пожала и задержала свою руку в его руке. И снова он ощутил смесь волнения с возбуждением от этого тщательно рассчитанного прикосновения.
— Может быть, мы как-нибудь вечерком поужинаем, — сказала Ева, — и поговорим не о таких грустных вещах.
— Я уверен, что Кида убили, — заявил Джек.
— Понимаю. Но до сих пор не пойму, почему вы так считаете.
— Потому что он строил кое-какие планы на будущее. Потому что у него в крови нашли наркотики, и я не думаю, что эти наркотики он принял сам, по доброй воле. Потому что я знал его и знаю, как важна была для него жизнь.
— И если вы правы? Что тогда?
— Тогда я намерен выяснить, что произошло.
Она все еще не отняла руку. Он чувствовал, как ее пальцы трогают его ладонь.