Их нравы

Гитин В.

Кстати, в Древнем Риме шакалов называли «золотыми волками».

Результаты многолетних наблюдений за поведением собак настойчиво утверждают версию двух (основных) источников их происхождения: шакальего и волчьего.

Как известно, поведение диких зверей во многом обусловлено характером потребляемой ими пищи и способом ее добычи.

И шакалы, и волки — хищные животные, питающиеся мясом, но способы добычи у тех и других принципиально различны.

Шакал утоляет свой голод падалью, попросту говоря, тем, что плохо лежит и что не требуется добывать в бою после долгого и изнурительного преследования, как это делают волки.

И те, и другие — стайные животные, но если

шакалы, образно говоря, являются бродячей бандой мародеров, в которой требования дисциплины сводятся лишь к порядку, распределения бросовой добычи, то у волков — летучего отряда дерзких и самоотверженных бойцов — дисциплина совершенно иная.

Она основана на четком взаимодействии и безусловном подчинении вожаку, что является непреложным условием не только успешной охоты, но самого существования стаи.

Жестокие, но по-своему справедливые законы волчьей стаи, которые с генетической памятью унаследованы современными потомками волков, в значительной степени определяют особенности их поведения, Собаки с волчьей родословной лишены какой бы то ни было инфантильности или рабской покорности хозяину. Он них — вожак, причем, не столько номинальный, сколько доказавший своими психофизическими данными право повелевать и вершить суд над рядовыми членами стаи. Он суров и справедлив, он всегда придет на помощь тому, кто в ней нуждается, и всегда накажет того, кто нарушил волчьи законы…

«Волчонок никогда еще не видел человека, но инстинктивно осознал все его могущество. Где-то в глубине его сознания возникла уверенность, что это живое существо отвоевало себе право первенства у всех остальных обитателей Северной глуши. На человека сейчас смотрела не одна пара глаз — на него уставились глаза всех предков волчонка, круживших в темноте вокруг бесчисленных зимних стоянок, приглядывающихся издали, из-за густых зарослей, к странному двуногому существу, которое стало властителем над всеми другими живыми существами. Волчонок очутился в плену у своих предков, в плену благоговейного страха, рожденного вековой борьбой и опытом, накопленным поколениями. Это наследие подавило волка, который был всего-навсего волчонком. Будь он постарше, он бы убежал. Но сейчас он припал к земле, скованный страхом и готовый изъявить ту покорность, с которой его отдаленный предок шел к человеку, чтобы погреться у разведенного им костра».

Джек Лондон. Белый Клык Дальнейшие события знаменитой повести Джека Лондона, однако, позволяют сделать вывод, что Белый Клык, сын волка и собаки, не превратился в покорного раба Человека. Он признал вожака только в инженере Уидоне Скотте, который стал для него не просто двуногим Богом, а другом и старшим братом.

Преданность вожаку лишена какой бы то ни было импульсивности, она вполне осознана, безоговорочна и не подлежит ни анализу, ни пересмотру.

И, тем не менее, вожак — не Бог, а всего лишь первый среди равных, убедительно доказавший свои права на это первенство.

Эта осознанная преданность вожаку исключает вероятность того, что собаку «волчьих» кровей можно сманить на сторону куском колбасы или иными собачьими радостями, даже если у хозяина она была не слишком избалована ими. Такую собаку следует продавать только в раннем возрасте, пока она не успела окончательно определиться в выборе вожака, иначе процесс ее привыкания к новому хозяину будет весьма болезненным, а иногда и чреватым трагическими последствиями.

Что и говорить, самолюбивый и гордый боец — волк существенно отличается от заискивающего попрошайки — шакала, однако это вовсе не означает, что собаки «шакальих» кровей являются какими-то второсортными существами. Они также беззаветно

преданы своим хозяевам, но это совсем иная, безотчетная преданность низшего существа высшему, обусловленная скорее инстинктом, чем сознанием. Такая собака, конечно же, привязана к своему двуногому Богу; она горячо любит его, но эта пылкая страсть вполне вероятно может быть вытеснена другой столь же пылкой страстью, третьей…

Зачастую эти собаки даже в весьма преклонном возрасте обладают щенячьей непосредственностью, инфантильностью и игривостью, но это отнюдь не всегда отрицательные качества. Как говорится, каждому — свое. Ведь не станем же мы требовать от тягловой лошади резвости рысака, а от ловчего сокола — общительности попугая.

Если болонка или пекинес не будут игривыми и ласковыми, утратится всякий смысл содержания их в квартире как декоративных собачек. С другой стороны, эти качества будут весьма неуместны у сторожевого или полицейского пса.

Вместе с тем избыток инфантильности делает комнатную собачку доверчивой и ласковой ко всем без разбора, что весьма нежелательно, а щенячий наив трехлетней собаки наносит существенный ущерб дому, в котором «меньшой-брат» не знает своего места ни в прямом, ни в переносном смысле.

Желательно, чтобы в наших любимцах всего было в меру: и покорности, и независимости, и предупредительной ласковости семейного любимца, и ярости зверя, когда это необходимо.

Ведь собака — не статуэтка и не живая кукла.

Не следует забывать о том, что мы несем ответственность за тех, кого приручили, и прежде, чем ввести в свой дом четвероногого друга, следует четко уяснить, с какой целью мы это делаем и чего мы от него ждем. Думаю, что основа всякой дружбы — взаимопонимание, а для того, чтобы оно возникло, вы должны взять на себя труд изучить характер и наклонности своего друга, тем более, что он находится В прямой и непосредственной зависимости от вас.

Несмотря на множество аналогий в критериях оценки темпераментов и характеров собак и людей, нужно отдавать себе отчет в том, что мы имеем дело с существами, обладающими совсем иной, отличной от нашей, структурой восприятия и отражении окружающего мира.

Оценивая характеры и поступки собак, не следует апеллировать к понятиям чисто человеческой логики, опирающейся на абстрактные нормы и ценности, выработанные историей развития человечества и выраженные не менее абстрактной речью.

Собака не понимает человеческую речь — это убедительно доказано в ходе многочисленных экспериментов — но она способна воспринимать мысли, намерения и душевное состояние человека на ином уровне, который считают низшим только люди, страдающие комплексом неполноценности.

Факт наличия двуногости и членораздельной речи вовсе не является доказательством того, что все без исключения Homo sapiens являются венцом мироздания.

Большинство исследователей утверждают, что собаки, в отличие от нас, в своих реакциях исходят лишь из рефлексов и инстинктов.

А из чего исходят наши реакции?

Классики марксизма-ленинизма утверждали, что труд есть настоятельная потребность человека, одна из основополагающих черт, отличающих его и животного.

Но что лежит в основе труда? Не инстинкты ли утоления голода, самосохранения, продолжения рода? Все высшие достижения человеческой мысли всегда были направлены, в конечном счете, на удовлетворение, как мы их пренебрежительно называем, простейших или животных инстинктов. Ведь если бы булки росли на деревьях, никому бы не пришло в голову распахивать поля, да и никогда не возникла бы, как таковая, агрономическая наука. То же самое касается и энергетики, и строительства, и медицины…