Игры Высоких
Шрифт:
– Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант, идите сюда, – позвал голос Сахипова.
Тусклый свет – батарейки фонаря пора менять – выхватил из темноты толстые трубы отопления с изодранной теплоизоляцией, кучу тряпья под ними и широко распахнутые испуганные глаза на бледном лице. Девочке было лет пять, не больше. Черные волосы спутаны. Поверх когда-то красной кофточки натянута рваная засаленная куртка неопределенного цвета.
Тихонько выругался и куда-то отошел Симонов.
– Не светите ей в лицо, пугаете же, – попросил Комков.
Он аккуратно поднял ребенка и усадил на торопливо пододвинутый
– Как тебя зовут? – спросил он.
Девочка долго молчала, напряженно разглядывая лейтенанта, потом сказала:
– Алина…
– А где мама, мама твоя где, Алина?
Девочка подумала и сказала:
– Ее дяди бородатые увели… А мне велели тут сидеть…
Глаза девочки были сухими. Видимо, она уже выплакала все слезы, какие могла.
– Давно ты тут сидишь? – спросил лейтенант.
– Давно…
Абельмажинов достал оставшуюся от сухпая [15] плитку шоколада. Девочка, забыв про «спасибо», с серьезным, недетским выражением изможденного лица взяла пальцами с черной каймой под ногтями предложенное лакомство и торопливо сунула его в рот. Она была очень голодна. Появившийся откуда-то Симонов поманил лейтенанта рукой.
15
Сухпай – сухой паек. – Примеч. ред.
– Что, Олег?
– Мать ее там. – Симонов кивнул головой в глубь подвала. – В тире маты постелены… Лучше не смотреть… Не сразу убили, суки…
Комков оглянулся на девочку. Абельмажинов присел рядом, осторожно гладил ее по голове, что-то ласково приговаривая по-татарски…
Девочка наверняка слышала все, что эти ублюдки творили с ее матерью. И сидела здесь… Потом наверху звучали выстрелы, гремели взрывы, там кричали, умирая, люди и нелюди, а она сидела в этом укромном закутке, в кромешной тьме… Что творилось в ее крохотной неокрепшей душе? Какие кошмары посещали ее здесь?
– Воины джихада… Твари… – Симонов в сердцах треснул кулаком по двери теплопункта.
Девочка вздрогнула от внезапного шума. Абельмажинов обернулся, с укоризной покачал головой.
А лейтенант пожалел, что они подарили нескольким захваченным боевикам быструю и легкую смерть…
– Вот ты где, мой маленький… – Симонов поднял пистолет-пулемет из травы и нежно огладил своего смертоносного любимца. «Стечкина» Комков обнаружил на привычном месте, в своей кобуре. Как он его туда сунул – не помнил совершенно.
Они догадываются, что мы живы и где-то здесь… Но, видимо, не знают, где именно. Возможно, поэтому они решили использовать другое оружие, которое воздействует на сознание. Появись Олег на несколько мгновений позже – я бы уже стоял там, на улице. Или лежал…
Та девочка в подвале только что отбитой у боевиков школы… И этот призывный детский шепот… Кто-то очень точно надавил на болевую точку. И звали, похоже, только его. Симонов ничего не почувствовал. Значит… А что это значит? Кто бы подсказал!
Приняв решение, Андрей встал.
– Я пошел, Олег.
– Куда? – Снайпер смотрел на командира как на сумасшедшего.
– Они хотят пообщаться накоротке – что ж,
– Ты чего удумал, герой хренов? – Лицо у снайпера стало злым. – Жить надоело?
– Товарищ старший прапорщик, вы как разговариваете со старшим по званию? – Комков тоже начал закипать.
– Да пошел ты, старший по званию, – рявкнул Симонов.
Они почти кричали друг на друга, отбросив всякую осторожность. Андрей чувствовал, что у него самого еще есть призрачный шанс выжить, а Симонов, если пойдет с ним, умрет. Снайпер должен остаться здесь.
– Олег, сделай, как я тебе сказал. Пожалуйста, – попросил Комков. У него остро заныло под сердцем. Появилось ощущение, что он куда-то опаздывает. – Мы уже не можем просто спрятаться или уйти… И не можем пойти вдвоем… Со мной ничего не случится, я уверен.
Симонов устало опустил поджарый зад на колесо мини-трактора. Некоторое время он молчал, опустив голову.
– Мне иногда кажется, что я сплю, Андрей, – еле слышно проговорил он. – Сумасшедшая ночь… Все не так, как надо… Хочу проснуться.
– Я тоже, – сказал Комков.
– А может, мы все-таки спиртом отравились, а, Андрюха? – Симонов невесело усмехнулся. – Ты хоть пистолет достань из кобуры. Жаль, что у нас гаубицы в кармане нету…
– Жаль, – подтвердил лейтенант, но «стечкина» оставил в кобуре. Честно говоря, он сомневался, что и гаубица сможет повредить этому рогатому гаду.
– Я буду здесь, на чердаке, – кивнул на дом снайпер. – Сектор из слухового окошка не очень, но все же… Кое-что видно…
– Я пошел, Олег.
– Удачи, лейтенант.
Комков со скрипом притворил калитку и огляделся.
Ветер, не заметный за постройками во дворе дома, тут пронизывал насквозь. Призрачный свет шел от висевшего в воздухе на высоте половины человеческого роста мерцающего овала. Поверхность овала пребывала в состоянии непрерывного спирального движения, обладавшего странной притягательностью. Это как смотреть зимним вечером на огонь в камине, подумал лейтенант. В пляшущих на поленьях языках пламени чудится то танец саламандры, то объятый пожаром город… Как образованный человек, имевший некоторую практику в компьютерных играх и кучу прочитанных томов фэнтези за спиной, Андрей решил, что это портал в иные миры. При случае надо будет воспользоваться: вдруг там есть маленькая боковая тропка на Канары.
Его, конечно же, ждали, он не ошибся.
Рыцарь Смерти медленно приближался к нему на своем страшном, похожем на коня звере. Но Андрей смотрел не на него. Он глядел на тонкую фигурку с длинными светлыми волосами у него за спиной. Она сидела на лошади второго, уцелевшего оруженосца. Тот стоял рядом. Одной рукой воин крепко держал своего зверя под уздцы, в другой сжимал большой лук. Из-за спины торчал набитый стрелами колчан. «А если Олег прав и мы действительно отравились спиртом?» – мелькнуло в голове у лейтенанта. Ведь это она, девушка из волшебного сна… Андрей не мог разглядеть ее лица, но был уверен, что не ошибается.