Игры Высоких
Шрифт:
– Молодец! Пей до дна. А потом спой нам что-нибудь веселое…
Мальдех грузно опустился в кресло. А бард пил, уже и потеряв счет чашам за этот длинный вечер, – хорошо еще, что пару удалось незаметно слить под стол. Когда же его наконец отпустят спать?
Альком насторожился первым: за дверью послышались какая-то невнятная возня и лязг.
– Что за… – начал он, привставая.
– А-а-а-а-а!!! – Внезапный крик был непрерывным: так требовательно, настырно кричит проснувшийся младенец, зовя мать. Но этот звук издавало горло взрослого мужчины.
А потом двустворчатая
Двадцать здоровых мужчин, разом протрезвев, завороженно смотрели на дергающееся в агонии тело – горло несчастного было рассечено.
– А-а-а-а-а! – все тянул на одной ноте другой караульный. Он почти дополз до порога, кровь хлестала из обрубка ноги. Темная фигура возникла у него за спиной, и полный боли крик оборвался.
– Я пришла, – произнес негромкий спокойный голос.
Женщина в черной, снизу доверху забрызганной кровью броне перешагнула через труп и вошла в зал. В одной руке она сжимала полуторный меч, лезвие которого уже потеряло блеск от крови. В другой был длинный кинжал, позаимствованный у одного из мертвецов.
Альком обессиленно рухнул на место. Внутри у него был могильный холод…
Словно очнувшись, несколько сидевших с краю воинов вскочили, с криками ярости обнажая мечи. Небрежным движением головы отбросив назад длинные спутанные волосы, черная незнакомка двинулась к ним плавным, скользящим шагом. Она была слишком быстра для них. Приняв на скрещенные клинки падающий сверху меч, она ударила ногой в шею, отправляя хозяина меча в полет, подобный тому, что отворил двери. Попытавшийся дотянуться через стол до ее бока дружинник рухнул навзничь – кончик меча рассек его ничем не защищенную переносицу. У Алькома возникло ощущение, что это женское воплощение бога войны играет, дерется вполсилы. Так играют испытанные воины, разгоняя вооруженное дрекольем мужичье, когда подавляют бунты. Если бы она хотела, то уже перерезала бы всех бросившихся к ней с оружием.
Оставив несколько неподвижных тел, дружинники отпрянули. Кто-то жалобно поскуливал, баюкая перерубленную кисть. Девушка немного постояла, выжидая новой атаки, но ее не последовало: никто не хотел к ней приближаться. Тогда она легко, будто на ней вовсе не было тяжелого доспеха, запрыгнула на стол.
– У вас есть выбор, – сказала она. – Умереть сейчас – или позже, если я так решу. – Голос ее был по-прежнему тих, но слышали все. – Кому-то я оставлю жизнь, и они будут служить мне.
– Как – служить? – растерянно спросил кто-то. – Ведь наш господин барон Мальдех жив, и…
Девушка не глядя метнула кинжал. Голос глупца превратился в хрип.
– Это ненадолго, – сообщила она. – А служат мне верно, очень верно…
Барон сидел в оцепенении, будто речь шла не о нем. Он должен был встать, выхватить свой старый заслуженный клинок, с которым никогда не расставался и прошел столько битв, приободрить своих людей и рассечь на части эту юную нахалку, неизвестно как попавшую сюда. Но он не мог двинуться с места… Впервые в жизни им владели
Альком пристально посмотрел на говорившую. Лик ее был страшен холодной неумолимостью. Что ж, он постарается уйти красиво…
– Я лучше умру сейчас, – сказал старый воин, поднимаясь. На нем не было полной брони, только легкая кольчуга. Привычный руке тяжелый имперский меч покинул ножны. – Мне влезть на стол или ты спустишься ко мне, красавица?
Альком приготовился к смерти, он не рассчитывал уцелеть в этой схватке. Но Темная Богиня решила иначе. Она приблизилась, шагая прямо по столу, расшвыривая ногами блюда и тарелки с остатками еды. Задумчиво посмотрела на самоубийцу и вдруг, наклонившись, неуловимым движением оглушила его рукояткой меча.
– Ты будешь моим Верным, – сказала она рухнувшему на пол ветерану. – Кто еще хочет умереть сейчас? – Девушка выпрямилась и огляделась.
Но воины, казалось, вдруг потеряли свои души. Мужество покинуло их.
– Я, – сказал бард, бледный, но решительный. Доспехов на нем не было вовсе, а вместо оружия он сжимал в руках свой инструмент. – Я не буду твоим верным, – торопливо добавил он. – Я певец, а не убийца.
– Подойди, – коротко приказала Темная Богиня.
Бард выполнил приказание. Ему было очень страшно. Парень смотрел на стройные женские ноги в поножах и набедренниках, боясь поднять глаза. Он ждал – вот сейчас на его несчастную голову упадет неумолимая сталь. Острием меча Темная Богиня заставила его посмотреть ей в глаза.
– Ты что-то слышал обо мне? – спросила она, не скрывая интереса.
Бард судорожно сглотнул, клинок упирался в его гортань, покалывая кожу. Он не мог ни кивнуть, ни что-либо сказать.
– Ах, прости, – улыбнулась девушка, поняв его затруднение и опуская меч. – Итак?
– Я знаю много старых баллад, госпожа. – Бард невольно косился на окровавленный обоюдоострый клинок. – Есть одна, о Прекрасной Смерти. Я уже не помню названия, но она о черной девушке, что приходит в ночи и убивает в танце…
– По-твоему, я – Прекрасная Смерть? – Девушка почти игриво коснулась мечом щеки барда, оставив на ней мазок чужой крови. – Ты находишь меня красивой?
На лбу юноши выступила испарина. Она играет с ним, как кошка играет с мышью, прежде чем отправить ее в пасть, понял он.
– Вы прекрасны, госпожа, – признал он, не кривя душой.
– Почему же ты не хочешь служить мне? – Голос Темной Богини был почти нежен. – А вдруг мне нужны не только воины?
– Вы несете смерть, госпожа, – сказал бард и вздрогнул от неожиданного смеха.
– А разве вы не несете смерти? – отсмеявшись, поинтересовалась девушка. – Посмотри!
Темная Богиня широким взмахом меча указала на испуганно жавшихся к стенам воинов.
– Они тоже несут смерть. Ты не знал? – В голосе ее сквозила ирония. – Они любят убивать и убивали не меньше меня. Только делают это хуже.
– Люди не ангелы, я знаю, – печально вздохнул бард. – Кто-то строит города, сажает сады, выращивает хлеб… А кто-то причиняет только боль и страдания… Но вы… Вы убьете всех, госпожа. И наша земля погибнет…