Игры Высоких
Шрифт:
Андрей неуверенно пожал плечами. Он не знал, что сказать. Нести ахинею – про армии тьмы, восстающих из могил мертвецов и прочее, прочее – не хотелось. Это уже полная ерунда.
– Ладно, – махнул рукой Симонов. – Поживем – увидим… Что Черняку-то докладывать будем? Если все как есть рассказать, закроют нас в больничку, и надолго.
– Да, это вопрос, – протянул лейтенант. – Так и доложим: имел место огневой контакт с неустановленным противником, группа понесла тяжелые потери… И все. А дальше пусть разбираются: осматривают трупы, изучают оружие… И делают выводы. Сами.
– Ага, – кивнул снайпер. – А мы будем тянуться
Какой-то еще далекий, но быстро приближающийся звук возник в темно-синем, медленно светлеющем небе. Он появился уже давно, но за разговором Андрей не сразу обратил не него внимание. Не сговариваясь, солдаты вскочили.
– Летят, голубчики, – сказал снайпер. – Машины четыре, не меньше. Пошли на открытое место. У тебя сигнальный пистолет-то цел? А то развернут тут войну со штурмовкой, не разобравшись…
…Утро было хмурое, небо опять заволокли низкие тучи. Мелкий холодный дождь уныло барабанил по крышам пустых домов.
Пара «горбатых», сопровождавших транспортно-десантные Ми-8, [18] убедившись, что для них работы пока нет, ушла на базу. «Восьмые», с трудом отыскав подходящие площадки, сели возле леса, неподалеку от выжженного пятна, где сгорел Сахипов.
Подполковник Черняк с мрачным видом вертел в руках изуродованную половину автомата АК-74, [19] некогда числившегося за лейтенантом Комковым. Сам Комков стоял рядом, накинув на плечи чей-то сухой бушлат. Он размеренно, со вкусом прихлебывал чай из алюминиевой солдатской кружки. Чай отдавал веником, но зато был сладким. И горячим.
18
«Горбатый» (Ми-24), Ми-8 – отечественные вертолеты, используемые в процессе боевых действий в различных воинских подразделениях, в т. ч. и спецназа.
19
АК-74 – модернизированный автомат Калашникова (АК-47).
Черняк сунул обломок «калаша» капитану Макарову, ротному Комкова:
– Упакуйте для экспертов…
Подполковник присел на корточки возле мертвого зверя, с опаской потрогал его зубки, глубокомысленно изрек:
– Н-да-а…
«Вот именно», – мысленно ухмыльнулся лейтенант.
Втык от начальства он уже получил и был теперь спокоен, как удав. Симонов, также получив свою долю «звездюлей» – ему их досталось на порядок меньше, чем лейтенанту, – куда-то исчез. Находиться рядом с сердитым комсоставом он не любил.
К капитану Макарову бодрой трусцой подбежал старшина роты Аникеев, квадратный кривоногий крепыш, бывший борец-вольник. Он вопросительно глянул на Макарова, потом на сидевшее возле чудища начальство.
– Что? – спросил капитан приглушенно.
Старшина тихой скороговоркой отчитался. Макаров кивнул и сделал ему знак обождать.
– Разрешите доложить, товарищ подполковник?
– Докладывайте. – Черняк выпрямился. Зубастая коняшка, судя по всему, произвела на него впечатление.
– Останки и личные медальоны погибших из группы лейтенанта Комкова собраны. Оружие,
Черняк легонько ткнул носком сапога в морду мертвого зверя:
– Это тоже пакуйте и грузите… И этого, – кивнул подполковник в сторону тела Жака.
– Есть, – ответил Макаров. Аникеев бросился исполнять приказания.
Черняк посмотрел в серое низкое небо.
– …! – с чувством произнес подполковник. – Чай допил? Пошли-ка прогуляемся, лейтенант.
Комков выплеснул на траву остатки чая, сунул пустую кружку стоявшему здесь же бойцу из второго взвода и торопливо вышел за Черняком со двора.
Подполковник повторил ругательство и продолжил:
– Что за чертовщина здесь сотворилась?
Лейтенант сделал серьезное лицо и промолчал. Ответ Черняку и не требовался. Он шел по улице, тяжело, по-медвежьи ступая. Комков шел за ним, чуть приотстав.
– Десять человек как корова языком слизнула… И каких! Один Абельмажинов всех вас, долбонов, стоил… Говорил же, огня не открывать, наблюдать!
Черняк остановился внезапно. Комков чуть не налетел на него.
– Так все-таки что здесь произошло, лейтенант? – Черняк буравил Андрея своими маленькими злыми глазами, как рентгеном. – Откуда эти… чужие? Параллельные, как бы выразиться, миры?
Комков скромно потупился. Так, сначала Симонов, теперь Черняк. Если с детства увлекаться фантастикой, а про это всем-всем известно, автоматически становишься специалистом по полтергейсту, инопланетным мирам и альтернативным реальностям. Что он мог сказать подполковнику Черняку, которому обо всем этом потом докладывать вышестоящему начальству? Можно, конечно, рассказать про сон, где лейтенант Комков увидел Элизабет и Темную Богиню. Подробно передать о приглашении на службу вышеуказанной гражданкой Темной Богиней, а также его патриотичном отказе. Поведать о том, что маленькая кавалькада из трех всадников на двух шоссах убыла в параллельный мир, просто ускакав на небо. Натурально. И тогда «больнички», как выражается Олег, точно не избежать.
– Это дело экспертов, товарищ подполковник. Все, что я знал, я рассказал. Добавить что-либо к докладу мне нечего.
Черняк засопел, подозрительно глядя на лейтенанта. Одна мысль о том, как он будет весь этот бред излагать генералу, приводила его в бешенство. Он военный человек, а не мозгляк какой-нибудь очкастый! Его дело – воевать, рвать горло врагу, а не разбираться с разными… это самое.
Черняк вдруг сник.
– С самого начала чувствовал: тухлое дело… Группа из трех-четырех боевиков… Летуны!..
Комков пристально рассматривал носки своих ботинок. Он ничем не мог сейчас помочь Черняку, который, при всех его недостатках, был хорошим командиром.
– Как ребра-то твои? – поинтересовался подполковник.
Комков невнятно сказал, что нормально.
– Нормально, говоришь… – Черняк проводил взглядом солдат, с натугой тащивших большой черный мешок с трупом шосса. – В общем, так. Напишешь на базе подробный рапорт, по минутам. Что, где и как происходило… За гибель людей я на тебя зол, но не виню… Война – она и с чертями война. Рапорт напишешь – и катитесь с Симоновым в госпиталь, с глаз долой… А сейчас дуй в вертолет, с первой партией летите.