Игры Смерти

Те Илья

Два образа окончательно сформировались. Два существа, освободившись от ненужного груза мыслей, оставили в себе только вечное.

Оба освободившихся Игрока подняли глаза и посмотрели вперёд.

Остался лишь один шажок. Последняя ступень.

Которая решит всё!

* * *

Увлеченные победители не увидели то, что произошло вне Игры.

Но в мгновения, когда «Шестеро» преображались, глыбы величественных экологических Куполов на всех континентах планеты рассыпались в прах!

На глазах миллионов собственных

жителей. На экранах миллионов видеокамер.

Стены человеческих городов развеялись в воздухе столбами чёрной, почти антрацитовой пыли.

А в клубах на секунду мелькнула морда оскаленного чудовища.

Зверь сделал ставку и выиграл.

Игры Смерти — были завершены.

С их окончанием совершилось и великое жертвоприношение.

С их окончанием Даймоны вырвались на свободу!

Возвращение в реал

Шесть сознаний падали в бездну, в яму, которой нет дна и конца. Снова и снова мерцали всполохи света. Свет сменяла холодная тьма, а затем, когда она уходила, свет возвращался. Так повторялось раз за разом. Без края и без конца. Время ушло и весь мир, казалось, утратил ориентиры!

Шесть разумов метались в поиске выхода. Единственно верного выхода.

Если бы у Игроков оставались какие-то человеческие органы или возникали ощущения, они бы давно отключились от перегрузок. Но тело отсутствовало, оставались лишь искры сознания, блеклые, как затухающие угольки.

Вскоре, свет и тьму заменила боль. Жгучая, всепроникающая боль, заполняющая полностью, словно кровь, заливаемая в пустой сосуд. Боль заползла в каждую клетку разума. И эта боль, конечно, не была виртуальной. Как впрочем, все, что встретилось им в Игре.

Но если чувствуешь боль — значит жив!

Игровой шлем стукнулся и покатился по полу. Резкий звук, с которым падающий предмет ударился о керамическое покрытие, разрезал уши невероятной громкостью, хотя предмет, наверняка, упал с небольшой высоты. Перед глазами плыли разноцветные круги. Малейшее движение головой давалось с трудом.

Наконец, из недр глотки раздались хрипящие, кашляющие звуки — больше сказать ничего не удавалось. Горло напоминало пустыню, щеки сцепились с деснами, язык намертво прилип к нёбу. И все же Зевс решился повернуть голову направо — туда, где лежала Ведьмочка.

Но шея затекла. С трудом удалось сфокусировать взгляд, увидеть светлые джинсы, затем тёмный топик, светлую кожу, закрытую темными волосами. Ведьма! По крайней мере, она находится рядом.

«Чёрт! — тут же мысленно выругался Зевс. — Игровой шлем все ещё на ней. Значит, не очнулась. Еще в Игре? Надо дотянуться до нее, разбудить. Хотя, возможно, сейчас очнется сама. Ведь на последнем этапе они были вместе, красуясь в новых, крылатых телах. А раз так — прийти в себя должны в одно и то же время. Если конечно, опять не произошел какой-то сбой».

Зевс прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд.

Итак, они победили. Финал Игры оказался смазанным — он почти ничего не помнил. Но сам факт, что он не помнил, как его убивают внутри,

Игры уже о многом говорил. Так же как и тот факт, что перед пробуждением они с другими шестью Игроками — слава Богу, именно их шестёркой — красовались в роскошных телах победителей.

Никакого бонуса и финального ролика не было — увы. Ну, да и хрен с ним. Главное — выжили. Конечно, вся ахинея про восставших даймонах, которую нёс Ким и которой, упаси боже, Зевс почти поверил, оказалась лажей и дурогонством. Никаких духов нет, вот, они с друзьями очнулись в обычной игровой палате.

Сейчас очухаются, придут в себя и пошлепают домой, делиться впечатлениями. Игра, правда, оказалась занимательной. Не «продуманной» и «страшно интересной», но «занимательной», «странной» — тут не поспорить. Уровни Игры казались бессмысленными, наполненными примитивной боёвкой, но… это ведь Игры смерти! Возможно, задумка разработчиков состояла как раз в том, чтобы поразить Игроков «реальностью» происходящего, а вовсе не замысловатостью заданий, миссий и квестов.

Зевс усиленно натирал глаза, и зрение медленно возвращалось. Вздохнув, он огляделся по сторонам.

Удивительно, но в обширной комнате отсутствовал не только технический персонал и врачи, но даже РОИ — роботы, обслуживающие Игроков во время погружения в виртуал. Обычно после пробуждения, Игрока встречали медики. Они делали какие-то тесты, замеры, разминали мышцы и отпускали юных маньяков виртуала с миром домой. Но на этот раз не было никого.

«Как же они ухаживали за нами в течение всей игры? — подумал Зевс. — И ухаживали ли вообще?»

Кусочки памяти собирались в маленькие картинки.

«Итак, значит, мы вшестером собирались поиграть, — с усилием вспоминал Зевс. — Пришли в комплекс. Было много народу. Потом был выбор пути. Потом первый уровень и первый ужас Игры. Первое познание праны… О, как же трещит голова!.. Затем были схватки. Много схваток. Прыжки с уровня на уровень. А потом… победа? Или всё-таки нет?»

И вдруг Зевс вспомнил!

Главным страхом этой Игры был страх не проснуться после пробуждения. Кажется, об этом говорил Ким. Он вообще нес в Игре какую-то ахинею. Голова Зевса, налитая чугуном со скрипом повернулась в одну, потом в другую сторону.

Его окружало множество открытых игровых капсул. Игроков в них не было. Вернее, они находились там, внутри распахнутых «коек для виртуала», но… в них лежали только мёртвые тела, а вовсе не сами люди!

Признаки смерти товарищей по Игре были открыты опытному взгляду. Кто-то из Игроков валялся даже не в капсуле, а на полу, в осколках стекла из разбитой капсульной крышки. Кто-то лежал с застывшей пеной на губах, раскрытых в предсмертном хрипе. Кто-то — с закатившимися, лишёнными зрачка глазами. Таким, например, был ближайший к Зевсу товарищ. Кажется, тот самый с которым он задирался на мечах на одном из первых уровней. Парень покоился в своей игровой капсуле с широко раскрытыми от ужаса глазами. По белку правого ползла муха. Игрок был давно мёртв.