Игры с разумом

Барботько Сергей

Надя сделала паузу, обдумывая сказанное.

– А потом интерес к сигналу начал пропадать, – вздохнула она, – и сейчас все уже сошлись на том, что это был просто какой-то сбой из-за ремонта. Одна я всё ещё ношусь с ним, как ненормальная…

– А он у тебя с собой, сигнал этот?

– Конечно, – Надя достала из сумочки флэшку с каким-то странным логотипом, явно взяла её на какой-то конференции.

Александр вставил флэшку в компьютер, проверил на вирусы и только после этого открыл запись.

Он

ожидал услышать что угодно, но только не такой необычный сигнал. Из динамиков звучали странные звуки, в которых чувствовалась определённая закономерность, можно даже сказать, гармония, но они не имели ничего общего с каким-либо музыкальным стилем.

Волной накатило неконтролируемое чувство беспокойства, постепенно переходящее в паническое состояние. Александр поставил запись на паузу, перевёл дух и с трудом заставил себя дослушать запись до конца. Паника начала отступать, но слегка поплыло сознание.

– Да, интересно… Только что-то не нравится мне этот сигнал, – Александра слегка передёрнуло. – И ты говоришь, что ничего из него не вытащили?

– Абсолютно. Пытались найти какую-либо цифровую последовательность, потом привязать к чему-то типа алфавита. Безрезультатно. Не удалось найти связи и с математическими, физическими или химическими формулами. Кто-то даже пробовал использовать теорию музыки… Вот я и подумала… Помнишь, ты рассказывал, как пароли разные расшифровывал? Ты сейчас занят?

– Как бы да… – Александр бросил взгляд на стеллаж с оборудованием, – но для тебя, Надя, я, конечно, найду время. Для тебя – что угодно, любой каприз!

Он посмотрел на Надю полным обожания взглядом.

– Вот только пароли это одно, а сигнал этот… – он немного сник. – А зачем вам всё это надо? Что вы будете делать, если вдруг… если вдруг окажется, что сигнал оттуда? – он неопределённо покрутил пальцем над головой.

– Как что? – оживилась Надя. – Пошлём ответ, попробуем с ними связаться.

– А оно нам точно надо? Я имею в виду, человечеству это нужно?

– Это же такой прорыв будет! Обменяемся технологиями…

– А ты уверена, что нам будет что предложить? Да и захотят ли они с нами делиться. Не получилось бы, как с индейцами после встречи Колумба. И это ещё в лучшем случае…

– Ну, мы всё-таки братья по разуму… – снова поникла Надя.

– А как вы сигнал-то пошлёте? Ты же сказала, что не знаете, откуда он пришёл?

– Да, не знаем… – Надя казалась полностью потерянной. – Получается, что всё это зря?

– Ничего не зря! – воодушевлённо сказал Александр. – Давай сюда этот сигнал – расшифрую, – он немного замялся. – По крайней мере, постараюсь. Только сегодня, только для тебя. Давай так. Если получится – то ты звезда! Тебе слава, публикации и с полки пирожок. Если нет, то значит всё-таки был сбой какой-то, и мы просто про него забудем. Договорились?

– Договорились… –

повеселела она.

– Ну вот и ладушки. Садись – будем работать.

Глава 4

В окно палаты били замёрзшие капли – ещё не снег, но уже и не осенний дождик. Сквозь веки пробивался слабый свет пасмурного неба.

Вот и утро настало. Сколько раз осталось встречать рассвет? Три дня? Семьдесят два часа? Уже даже меньше.

«Это конец? Так глупо и несправедливо! Лучше бы я так и остался в своём странном мире. Так бы и дожил – привычно плыл по течению, и в какое-то мгновение всё бы просто исчезло: мысли, чувства, я сам. Я бы ничего не почувствовал и даже не узнал, что случилось, не знал бы, что ЭТО должно случиться, не считал бы последние часы, минуты, секунды. Интересно, о чём думают преступники перед смертной казнью? Когда знаешь, сколько тебе точно осталось? Ко мне вернулся слух – как это здорово! И я знаю, когда меня разберут на органы. Я чувствую своё тело – это великолепно! И я… Интересно, а анестезию они мне сделают или наркоз таким овощам не положен?»

Капли продолжали монотонно бить по стеклу и подоконнику.

«Теперь уже точно ничего не будет. Ни дома, ни семьи. Жалко родителей – не получится внуков понянчить».

«Бесполезно! Что толку теперь об этом думать? Мучиться, бояться и ждать. Надо эти мысли просто игнорировать».

Дверь в палату открылась, и послышались слегка шаркающие шаги.

Ага, вот и утренняя уборка. Нянечка, как всегда не спеша, зашла в палату, толкая тележку.

«Здравствуйте, баба Катя», – мысленно поздоровался с ней Михаил.

Баба Катя прошлась по палате, наводя везде порядок и чистоту, как будто следуя стандартному ритуалу. Потом подошла к его кровати, постояла в тишине с минуту, видимо, внимательно его рассматривая, и присела на край. Она положила руку ему на лоб. Кожа на пальцах у бабы Кати была жёсткая, местами шершавая. На кончиках пальцев застыл, как в мраморе, её нелёгкий трудовой путь. В нос пахнуло смесью хлорки, чистого белья и каких-то трав.

Просидев так, казалось, вечность, она наконец произнесла:

– Что же ты, сынок, не движешься? Надо показать им. Аль не слышишь ты совсем?

«Слышу, баба Катя, слышу, вот только сделать ничего не могу, как ни пробовал».

– Знаю – слышишь… – с нежностью сказала она.

«Врач бы это ещё узнал».

– Главный ихний доктор приходил, спрашивал всё… Злыдень какой-то. Ежели не будешь двигаться, ничего супротив него не сделаешь, так порушишь всю свою жизнь, а жить тебе ещё долго писано.

Баба Катя положила его руку себе на ладонь.

– Дай знак, что слышишь. Из тебя же хотят сердце вынуть. Сейчас всё зависит от тебя. Только от тебя.