Игры наследников
Шрифт:
– По меньшей мере вдвое больше.
Чувство было такое, будто мы вновь оказались в библиотеке. Будто я опять держу в руках огромную связку ключей. Должен быть какой-то секрет, который поможет решить задачку скорее, фокус, до которого мы пока не додумались.
– Держи. – Джеймсон поднял что-то с земли, а потом вложил мне в руки моток светящейся клейкой ленты, скользнув кончиками пальцев по моим. – Я помечаю ею деревья, которые уже осмотрел.
Я постаралась сосредоточиться на его словах, а не на прикосновении. Почти получилось.
– Должен быть другой способ,
Его губы изогнулись в ленивой бесшабашной улыбке.
– Есть предложения, Таинственная Незнакомка?
Но спустя два дня мы по-прежнему работали по «сложной» схеме, и за это время так ничего и не нашли. Но решимость Джеймсона только крепла. Джеймсон Винчестер Хоторн был из тех, кто дойдет до конца, лишь бы только добиться поставленной цели. Трудно было предугадать, что он придумает на этот раз, но временами он так на меня поглядывал, что мне начинало казаться, что в его голове зреют какие-то ценные соображения.
И вот, после очередного такого взгляда, он произнес:
– Не мы одни ищем новую подсказку. – Уже начинало смеркаться, и скоро должно было стемнеть совсем. – Я видел Грэйсона в лесу с картой.
– Тея ходит за мной как приклеенная, – пожаловалась я, отрывая кусочек ленты и напряженно прислушиваясь к лесному затишью. – Сбежать от нее получается только тогда, когда у них с Ксандром завязывается перепалка.
Джеймсон осторожно прошел мимо меня и пометил соседнее дерево.
– Тея по-прежнему на него дуется, и не беспочвенно: уж очень некрасиво они с Ксандром расстались.
– Так они встречались? – Я скользнула к соседнему дереву и ощупала кору. – Тея ведь вам двоюродная сестра, по сути.
– Константин – второй муж Зары. Поженились они недавно, а Ксандр у нас мастак, когда речь о поиске лазеек.
Вся подноготная братьев Хоторн была сложной и запутанной, да и наши с Джеймсоном поиски никак нельзя было назвать легкими. Мы добрались до середины леса, где деревья росли на большем расстоянии друг от друга, и впереди замаячила большая поляна – единственное место во всем Блэквуде, где из-под земли сумела пробиться трава.
Повернувшись к Джеймсону спиной, я приступила к осмотру очередного дерева и начала скользить ладонями по стволу. Едва ли не сразу пальцы нащупали маленькие рытвинки.
– Джеймсон! – позвала я. Темнота еще не успела сгуститься, но света было недостаточно, чтобы рассмотреть мою находку. Джеймсон быстро подошел ко мне и посветил на ствол фонариком. Я медленно провела пальцами по буквам, вырезанным на коре.
В отличие от того первого символа, который мы нашли, эта надпись была вырезана криво и неаккуратно, явно неумелой рукой. Казалось, буквы высек ребенок.
– Две палочки в конце – это римские цифры, – пояснил Джеймсон. Его голос подрагивал от напряжения. – Тобиас Хоторн Второй.
Тоби, подумала я и услышала треск. За ним последовало оглушительное эхо, а потом мир разлетелся на части. В лицо
– Ложись! – крикнул Джеймсон.
Но я толком его не слышала. Мозг отказывался понимать, что за звуки я сейчас услышала и что вообще произошло. Из меня льется кровь.
Мне больно.
Джеймсон накинулся на меня и прижал к земле. Следующим, что я почувствовала, была тяжесть его тела, а потом раздался второй выстрел.
Стреляют. В нас стреляют. Грудь прожгло нестерпимой болью. В меня попали.
Послышались торопливые шаги, а потом Орен прокричал:
– На землю!
И, выхватив оружие, закрыл нас собой от стрелка. Прошла секунда, показавшаяся вечностью. Орен кинулся в сторону, откуда доносились выстрелы, но я твердо знала – и сама не понимаю откуда, – что стрелка уже и след простыл.
– Эйвери, как вы? – спросил Орен, вернувшийся к нам. – Джеймсон, она цела?
– У нее кровь идет, – проговорил Джеймсон. Он поднялся и теперь смотрел на меня сверху вниз.
В груди, прямо под ключицами, пульсировала боль.
– И на лице кровь. – Джеймсон мягко коснулся моей кожи. Его пальцы пробежали по скуле, и каждая клеточка точно огнем вспыхнула. Как же больно.
– Меня что, подстрелили дважды? – испуганно спросила я.
– В вас вообще не попали, – сказал Орен, проворно оттеснив от меня Джеймсона, и профессионально быстро ощупал меня, проверяя, нет ли других ранений. Он осторожно потрогал рану под ключицей. – Другая рана неглубокая, так, царапина, но тут осколок вошел глубоко. Оставим его там пока, а потом его вытащат и вас заштопают.
В ушах у меня звенело.
– Заштопают… – повторила я. Ничего другого я сейчас сказать была не в силах.
– Вам повезло, – заверил меня Орен и, распрямившись, методично ощупал дерево, в которое угодила пуля. – Пара дюймов вправо – и нам пришлось бы извлекать не кусочек коры, а пулю. – Мой телохранитель скользнул от дерева, изуродованного стрелком, к соседнему. Плавным движением выхватил нож и вонзил его в ствол.
Я не сразу поняла, что он достает пулю.
– Как бы там ни было, стрелок уже успел уйти далеко, – произнес он, заворачивая свою находку в носовой платок. – Но зато мы сможем разобраться вот с этим.
Под этим он, должно быть, имел в виду пулю. Кто-то только что стрелял в нас. В меня. Мозг только-только начал осознавать происходящее. Целились вовсе не в Джеймсона.
– Так что произошло? – спросил Джеймсон. Впервые в его голосе не было и капли игривости. Напротив, он производил впечатление человека, чье сердце колотится так же быстро и испуганно, как мое.
– Произошло вот что, – ответил Орен, устремив взгляд вдаль. – Кто-то увидел тут вас двоих, решил, что вы – легкая мишень, и нажал на курок. Дважды.