Игры наследников
Шрифт:
У меня перехватило дыхание. Я с трудом выдохнула и продолжила проверять книги, чтобы Джеймсон не заметил, что его тон выдал его с потрохами. Эмили была ему дорога. И дорога до сих пор.
– Мне очень жаль, – сказала я. Жаль, что я завела эту тему, жаль, что она погибла. – Пожалуй, на сегодня достаточно. – Было и впрямь уже поздно, к тому же я всерьез боялась сказать еще что-нибудь такое, о чем потом придется жалеть.
Мерный стук книг над головой затих, а ему на смену пришли шаги: Джеймсон направился к винтовой лестнице и спустился. Между мной
– Завтра в это же время?
Мне вдруг стало понятно, что сейчас ни в коем случае не стоит смотреть в его бездонные зеленые глаза.
– Мы сегодня на славу поработали, – заметила я, усилием воли заставив себя шагнуть к двери. – Даже если мы не придумаем, как ускорить процесс, мне кажется, такими темпами мы просмотрим все полки за неделю.
Стоило мне с ним поравняться, и он склонился ко мне.
– Только не надо меня ненавидеть, – тихо сказал Джеймсон.
С чего бы мне тебя ненавидеть? Сердце взволнованно заколотилось у самого горла. Интересно, почему? Из-за сказанных им слов – или потому что он так близко?
– Есть небольшой риск, что за неделю мы не управимся.
– Почему это? – спросила я, напрочь позабыв о том, что ему в глаза лучше не смотреть.
Приблизившись к самому моему уху, Джеймсон прошептал:
– В Доме Хоторнов есть и другие библиотеки.
Глава 28
Сколько же тут библиотек? После расставания с Джеймсоном я старательно прокручивала в голове именно этот вопрос, чтобы только не думать о том, как ничтожно было расстояние между нами, – и о том, что Тея не солгала, когда рассказала о погибшей девушке.
Эмили. Как я ни старалась заглушить в голове этот шепоток, ничего не получалось. Ее звали Эмили. Дойдя до главной лестницы, я остановилась в нерешительности. Если сейчас вернуться в свое крыло и попытаться заснуть, ничего не выйдет – я буду постоянно прокручивать в голове разговор с Джеймсоном. Я оглянулась, чтобы удостовериться, что он не идет следом, – но увидела сзади Орена.
Глава службы безопасности заверил меня, что в Доме Хоторнов мне нечего бояться. Сам он, похоже, искренне в это верил. И все равно следовал за мной по пятам – невидимый до тех пор, пока сам не захочет, чтобы его заметили.
– Будете уже ложиться спать? – спросил он.
– Нет. – Заснуть у меня сейчас точно не получилось бы – да что там заснуть, даже просто закрыть глаза, так что я решила немного прогуляться по дому. В конце одного из длинных коридоров я обнаружила «театр». Убранство этой комнаты напоминало зал оперы. Стены тут были золотые. Красные бархатные кулисы скрывали за собой сцену. Зрительские кресла стояли ярусами, как в настоящем театре. Потолок арочный, а когда я нажала на выключатель, на нем зажглись сотни маленьких огоньков.
Мне вспомнились слова доктора Мак о том, что Фонд Хоторна поддерживает культуру в городе.
Соседняя комната была полна музыкальных инструментов – тут их были десятки. Я наклонилась, чтобы рассмотреть скрипку и прорезь на корпусе в виде буквы «S», расположенную сбоку от струн.
– Это скрипка Страдивари, – услышала я голос. В нем угадывались чуть ли не угрожающие интонации.
Я обернулась и увидела на пороге Грэйсона. Неужели он следил за нами? – подумалось мне. Интересно, как долго? Он остановил на мне взгляд – черные бездны зрачков, льдисто-серая радужка вокруг.
– Так что поаккуратнее, мисс Грэмбс.
– Я ничего не сломаю, – заверила я и отошла от скрипки.
– Аккуратнее, – повторил Грэйсон тихим, но угрожающим голосом, – с Джеймсоном. Последнее, что нужно моему брату, – так это вы и вот это вот все, даже не знаю, как назвать.
Я обернулась к Орену, но его лицо сохраняло невозмутимое выражение, будто он и не слышал нашего разговора. Подслушивать – не по его части. Его задача – защищать меня. И он не видит в Грэйсоне никакой угрозы.
– «Вот это вот все» – это вы обо мне? Или, может, об условиях, прописанных в завещании вашего дедушки? – парировала я. В конце концов, вовсе не я перевернула их жизнь с ног на голову. Но до меня еще можно было добраться, а вот до Тобиаса Хоторна – нет. Умом я понимала, что логичнее всего избегать столкновений, а лучше – вообще всяких встреч с Грэйсоном. Дом большой, и это нетрудно.
Но рядом с ним казалось, что, несмотря на величину дома, бежать уже некуда.
– Моя мать уже несколько дней не выходит из комнаты, – не сводя с меня пронзительного взгляда, сообщил Грэйсон. – Ксандр сегодня едва не подорвался. Джеймсон, того и гляди, себе жизнь разрушит, а еще никто из нас не может спокойно выйти за ворота и не стать при этом мишенью для прессы. А уж ущерб, который она наносит поместью…
Молчи. Отвернись. Не реагируй.
– А мне, по-вашему, легко? – спросила я, не сдержавшись. – Думаете, мне нравится, что за мной повсюду бегают папарацци?
– Ну вам же нужны деньги, – взглянув на меня свысока, подметил Грэйсон Хоторн. – А как иначе, учитывая, в каких условиях вы росли.
Его тон так и сочился снисходительностью.
– А вы, можно подумать, денег не хотите, – съязвила я. – Учитывая, как росли вы. Может, мне в детстве и не подносили все на блюдечке с голубой каемочкой, но…
– Вы ни капли к этому всему не готовы, но даже не догадываетесь об этом, – понизив голос, сказал он. – Впрочем, куда уж вам.
– Вы меня не знаете, – процедила я в ответ. В крови забурлила ярость.
– Узнаю, – пообещал Грэйсон. – Уже очень скоро я буду знать о вас все. – Каждой клеточкой своего тела я ощутила, что это отнюдь не пустая угроза. – Пускай я пока ограничен в средствах, но фамилия Хоторн по-прежнему имеет свой вес. Всегда найдутся люди, готовые из кожи вон лезть, чтобы только угодить кому-нибудь из нас. – Грэйсон не двигался, даже не моргал, но излучал власть и силу – и прекрасно понимал это. – Что бы вы ни скрывали, я все разузнаю. Все до последней тайны. Уже через несколько дней я раздобуду подробнейшее досье на всех без исключения людей из вашей жизни. На сестру. На отца. На мать…