Игры хакеров
Шрифт:
Во дворе дома он нашел спрятанный по пути в квартиру матери коробок и скрутил паровозик. Уже стало темно, и он сидел в одиночестве на спинке скамейки, вдыхая в легкие сладковатый дым и чувствуя, как отпускает напряжение сегодняшнего дня. Голова постепенно затуманилась, и потекли приятные мысли о предстоящем аукционе, когда его аватар будет возвещать о поступлении в продажу очередного лота, как другие аватары будут делать биды, и в конце он будет произносить традиционную фразу о том, что лот продан за такую-то сумму. А потом в информационных агентствах напишут об очередном успехе, и придут новые продавцы и покупатели, и состоится новый аукцион. И еще о том, как приятно бывает расслабиться после
Когда он зашел в комнату, две головы оторвались от экранов с немым вопросом. Он промолчал, они все поняли без слов и продолжили заниматься своими делами. Было поздно, Оля уже ушла, и у них был третий РС, который был в его полном распоряжении. Максимус прикинул, что предстоит масса работы, потому что несколько дней он был занят организационными делами. И эта работа будет требовать предельного внимания, так как нельзя было допустить ни малейшей ошибки. Вероника его предупредила, что абсолютное большинство граждан города – американцы, и только в голливудских фильмах прославляется, что Америка – это страна равных возможностей для всех. Если американцы заподозрят, что аукцион проводит иностранец, никто к нему больше не придет. А за ним наблюдают в три глаза конкуренты, и уж они-то не упустят случая его опорочить, если представится такая возможность.
Он достал «Крокодил» и проглотил его, запив водой.
– А теперь за работу, – сказал он самому себе и забыл обо всем.
ОЛЯ
Все складывалось на редкость удачно. Единственное, что ее беспокоило, – это обстановка дома. За многие годы маневрирования она научилась чувствовать атмосферу в семье, и чутье подсказывало, что происходит что-то ей непонятное. Во-первых, мать практически перестала появляться у нее с беседами и наставлениями. Затем отец стал слишком много времени проводить дома, что было совсем на него не похоже. Более того. Отменялись еженедельные поездки в загородный дом. Такое не владение обстановкой действовало на нее раздражающе. Она все время боялась, что может произойти какая-нибудь гадость, которая сорвет ее поездку с Эммануэль, когда уже были виза, билет и деньги, за которые не приходилось отчитываться перед мамочкой.
У Эммануэль тоже все складывалось как нельзя лучше. Совместные полеты стали последней модой, и целые стаи аватаров парили над городом, демонстрируя друг другу свои способности и свои костюмы. Женщины не остались в одиночестве, и Эммануэль запустила мужскую линию. Работы было много, требовалась креативность и предельное внимание. Оля стала нервной, иногда срывалась и могла наговорить кучу глупостей, о которых потом жалела. Эммануэль тоже не особо сдерживала себя, но все обычно заканчивалось совместным косячком и фразой: «Ну а теперь пошли работать». Они были нужны друг другу.
У ребят тоже дела шли неплохо, и они были довольны. Пришло время, и девчонки им объявили, что через неделю улетают во Францию, что вызвало шок.
– Это как? – только и нашел что сказать Максимус.
Но у нее все было продумано, и Оля объяснила, как они будут пересылать оттуда свои работы для аукционов и в журнал.
– Теоретически возможно, но вопрос, как это будет происходить практически, – все еще сомневался Максимус.
Он забеспокоился, так как продажа продукции Эммануэль позволяла держать на высоком уровне рейтинг его аукциона.
«Так. Этот пункт мы тоже прошли».
Но оставался еще ряд незавершенных дел. Она вытащила Эммануэль сделать покупки для поездки, что было трудной задачей. Перед выходом та втянула в ноздри две белые дорожки и сказала с вызовом:
– Ну, вот теперь я готова.
Она ненавидела московские магазины и тех, кто там работал.
Дальше пошел обратный отсчет дней перед отъездом, и нервное напряжение возрастало. И совсем ее обеспокоила фраза, как-то оброненная матерью в отношении дома в Сен-Тропе:
– А потом подъедем мы с отцом, и нам втроем придется пожить там какое-то время.
Слово «придется» вызывало тревогу. Мать всегда тщательно взвешивала свои слова и ничего не говорила просто так. Если придется, то сколько? А работа? Ответов она не находила, и приходилось надеяться, что все как-нибудь утрясется.
Наконец наступил день отъезда. Уже ожидая взлета, Эммануэль вдруг сказала:
– Я никогда не летала на самолете.
Это было сюрпризом для Оли. Ей казалось, что все в этом мире когда-нибудь да летали. Но когда она услышала следующее признание Эммануэль, она была в шоке.
– Я никогда раньше не видела море.
Оказывается, ее мать за все эти годы не нашла времени, чтобы хотя бы один раз вывезти дочку к морю. Оля сжала ее руку.
– Зато ты сразу увидишь самое прекрасное море на свете.
Самолет был полностью забит россиянами, летящими к солнцу и морю. Но если в первом классе компании «Эр Франс», где она обычно летала с родителями, пассажиры тихо переговаривались, намеренно не обращали внимания на соседей, то в туристическом классе «Аэрофлота» все сидели плотно прижатые друг к другу, и атмосфера была более демократичной, что предполагало общение. Уже через час после взлета к ним подвалил дяденька в возрасте и уже навеселе и спросил с гакающим говорком:
– Девчонки! Хорошо летим! Хотите налью? У нас есть.
Но Эммануэль так на него посмотрела, что он тут же снялся и побрел дальше по проходу.
– Вот козел старый, – злобно сказала она ему вслед.
Оля не стала портить ей полет и только перед самой посадкой стала инструктировать, что она должна будет делать в аэропорту Ниццы.
– Если бы я знала заранее, то никогда бы не полетела с тобой, – в сердцах сказала Эммануэль.
В зале прилета Оля полчаса продержала Эммануэль около стойки с таможенными декларациями, прежде чем направиться к паспортному контролю. Как она и предполагала, инспектор в стеклянной будке подозвал начальника и показал ему паспорта. Тот бегло взглянул на них и кивнул, чтобы они следовали за ним. В комнате, куда их привели, сидели и ожидали своей очереди несколько человек, в основном африканцы. Но были и две белые женщины, одна из которых тут же обратилась к ним по-русски.
– И вас тоже захомутали?
Дальше она стала, не стесняясь в выражениях, высказывать свое отношение к Франции и к французам. Серия матюгов наконец закончилась, и она вернулась на свое место.
– Теперь ты понимаешь, почему тебе попортили столько нервов на интервью во французском консульстве? Видишь, какие сюда летают.
Эммануэль мрачно молчала.
Оля достала из сумки местный сотовый телефон и набрала номер. Как только она начала говорить, к ней тут же подскочила женщина в форме и закричала, что разговоры в этой комнате запрещены. Оля согласно кивнула головой и, дождавшись, когда женщина ушла, пошла в туалет и там, в кабинке, соединилась с номером, который ей требовался. Разговор был кратким и, выйдя обратно в комнату, она протянула Эммануэль карточку и сказала: