Игры героев
Шрифт:
Мышь, прыгавшая со ступеньки на ступеньку, сначала повернула в квадратный коридор, затем по стене вскарабкалась в круглый – свесился хвост, светящийся желтым.
– Опять, – возмутилась Ярина.
Я шумно сглотнул. Как представил, что придется ползти по узкому, как кишка, лазу в абсолютной черноте, биться головой о потолок, не знать, когда и чем закончится пытка, будто ледяная лапа сжимала сердце.
– Придется тебе, Хатбор, снова становиться троллем, – сказал Илай. – Не пролезешь.
– То истощает.
– Выпей восстановитель маны, – посоветовал я.
– Менять обличья трудно и больно, иначе каждый смог бы, – пояснил он, сел на пол, скрестив ноги, и принялся раскачиваться.
На наших глазах его морда уменьшилась, вытянулась и превратилась в лицо пусть гоповатого, но человека. Странно, что он в кобольда не превратился, было бы проще ползти по шкуродерам. Я озвучил вопрос и получил логически обоснованный ответ:
– Кобольд маленький, больше маны и сил понадобится, чтоб орком стать. Если человеком буду – все проще, сил больше будет.
Новый Хатбор встал. Нацепил шлем – оскаленную орочью морду – и повернулся к лазу. Мышь ждала нас. Илай, как и в прошлый раз, полз первым. Потом – Ярина и я, Хатбор и кобольд замыкали. На этот раз светящийся шар летел впереди Илая. Позади путь освещал кобольд, напоминающий раскаленный уголь.
Короткий коридор заканчивался овальным помещением наподобие того, где была явочная квартира повстанцев. Когда вылез из коридора, я на корточках съехал в середину выеденного каменного яйца, протаранил кости заплутавшего тут путника. Кто это был, уже не разобрать – одежда истлела, волосы сбились в серо-бурую паклю.
Огляделся. Точно, что-то техногенное. Или мотор здесь стоял, или клапан какой-то. В вогнутых стенах друг над другом имелся ряд отверстий, на противоположной стороне – тоже.
Илай с интересом рассматривал дырки в стене. Наверное, его волновали те же вопросы, и он хотел обсудить их, но нашу беседу не поняли бы остальные, потому приходилось молчать.
Одно я знал с уверенностью: невозможно продумать каждую деталь лабиринта, который на фиг никому не нужен. Или этот маршрут – часть сложнейшего квеста?
Подождав, пока все соберутся, наш «джипиэс-навигатор» устремился к разлому в стене. Разлом точно не имел ничего общего с системой – просто трещина, в которую с трудом можно протиснуться боком. На полу – груда меловой крошки и мелких камешков. Теперь первым полез я. Шаровая молния светила впереди, и виднелось просторное помещение.
Несколько шагов, и я на месте. Мама дорогая! Давным-давно мы с родителями посетили пещерный город. Вот что мне напоминал огромный зал. Только в древних городах, вырубленных в скале, комнаты не были настолько симметричными.
Шаровая молния полетела вдоль идеально гладкой дороги, пролегавшей в углублении, поднялась, освещая часть помещения.
Илай присвистнул, разглядывая подземный город, указал за спину. Я развернулся и оторопел: в скале над домами-сотами была вырезана женщина-саламандра, какую я видел, когда нашел дудочку. Богиня была разгневана и скалилась, тянула к нам лапы.
– Тут жили такие создания? – поинтересовалась Ярина. – Но куда они делись? От них не осталось и следа.
– Не знаю, – пожал плечами я и почувствовал, что дудочка делается теплой, а в глазах богини полыхает огонь, ее рот открывается шире, лапы тянутся к моей шее. Она хочет забрать свое – вместе с моей душой.
Невольно отшатнувшись, прижал к груди артефакт.
– Что с тобой? – Илай положил руку мне на плечо.
Я помотал головой и сказал:
– Пойдем отсюда скорее, чувствую себя как в склепе.
Мышь побежала направо, мы – за ней. Теплая дудочка сделалась ледяной, от нее по телу разлилась липкая тревога. Словно меня пытались о чем-то предупредить.
– Стойте, – шепнул я. Все замерли.
Пятеро отчаянных безумцев на пятачке света среди темноты. Невольно мы встали спиной к спине. Впереди желтым маячком светилась остановившаяся мышь-проводник.
Или мне чудится, или тишина наполнилась звоном. Так потрескивают провода под напряжением. Так трутся друг о друга крылья пробудившихся ото сна насекомых. Почему-то мне думалось, что сплетшиеся в клубок змеи издают похожий звук.
– Что это? – прошептала Ярина, выхватывая полыхающие алым клинки.
– Значит, так, – распорядился я. – Ярина и Борк, вы не деретесь, а поддерживаете нас, бездарей, магией. Рубится в основном Хатбор.
– Как и в прошлый раз, – сказал Илай, – сейчас посмотрим, что у нас тут.
Шаровая молния принялась подниматься к середине исполинского зала, выхватывая стены с квадратами дверных проемов. Елки, да тут настоящий термитник, построенный разумными существами. Или мне показалось, или за одним из дверных проемов что-то шевельнулось. Ярина прижалась ко мне спиной.
Наконец шаровая молния достигла сводчатого потолка, покрытого каменистыми наростами.
– Что это? – пролепетала Ярина.
Я прищурился и понял, что ошибся: это не наросты, а коконы, и они пульсируют, за полупрозрачной кожей бьются рвущиеся на свободу неведомые существа. Один из клубков дернулся, с хлопком раскрылся наподобие цветка, и оттуда вывалился покрытый слизью комок. Комок разворачивался на лету. Падал он слишком медленно, и я предположил, что он спускается на паутине.
– Их тысячи, – крикнул Илай. – Бежим!