Игры героев
Шрифт:
Кровоподтек сойдет, ничего. Миа Чиа теряет сознание, бросаю ее поперек лошадиного крупа перед собой. Дело сделано, пора возвращаться.
Я пришел в себя, стоя на коленях в расселине, одной рукой держась за горло, а вторую прижав ко лбу. Он горел, будто температура была под сорок. В голове до сих пор кричали обреченные, ржали лошади и лязгал металл, перед глазами стояло прекрасное лицо с огромными пронзительно-синими глазами. Я чувствовал то же, что и красный великан! Не только видел и слышал – ощущал холодную ярость берсерка, его желание убивать! И я слышал, как он… я слышал…
Великан, уложив перед собой девушку с серебряными волосами, несся мимо повозок, его подручные добивали раненых. Алый дракотигр в багровой вспышке провалился назад под землю.
Из-под горящей повозки выскочил щуплый мальчишка лет двенадцати. Момент он выбрал неудачный: великан был рядом. Кривая сабля как травинку перерубила шею, взлетела русоволосая голова. Великан потянулся в седле и саблей плашмя хлопнул по падающей голове снизу, подбросив ее, размахнулся – и еще одним ударом отправил далеко в сторону, будто мяч. Голова отлетела, вращаясь в красном кольце бьющей из шеи крови, упала на землю. Конники засмеялись.
Кажется, мальчишка был последним из вайран, больше в живых не осталось ни одного. Великан, подняв руку, что-то прокричал. Пришпорил коня и поскакал в сторону Запа. Два подручных направились за ним, остальные спешились и занялись мародерством.
Я ждал. Довольно быстро всадники, навьючив коней тюками с самыми ценными вещами из повозок, собрались и поскакали вслед за предводителем.
Когда они исчезли из вида, я спустился к Коняге, отвязал его и пошел в сторону побоища. По мере приближения животное фыркало и все больше беспокоилось, в конце концов пришлось снова привязать поводья к кустам, растущим в двух десятках метров от места трагедии.
Горела первая и третья повозки, дым поднимался в небо, запах гари стоял над степью. Я медленно прошелся мимо телег, не отводя глаза от тел, то и дело напоминая себе, что это не зверски убитые люди, элементы кода. Один и ноль, ноль и один… только цифры, сцепленные в сложных последовательностях.
Но в Пещерах, когда огонь меня обжег, было чертовски больно! Возможно, не как в реале, но… Но до чего же реалистично горит дерево, пахнут обугленные тела, как тщательно прорисованы отчаяние и ужас на лицах нетронутых огнем трупов!
Может, вайраны – местный вариант цыган? Странствуют таборами по Мегалону… Я припомнил высокого беловолосого человека – представителя неизвестной расы на одной из дверей в Пещерах. Чем-то вайраны его напоминали.
С задней телеги донесся шорох, и я повернулся к ней. Лежащая на пропитанном кровью тряпье седая маленькая женщина шевельнулась, голова медленно повернулась ко мне. Светло-голубые глаза с черными зрачками. Белое морщинистое лицо. Почти карлица. И руки прижимают тряпье к ране, тянущейся от ключицы до костей таза.
– Ты… – простонала она. – Ты пришел.
Не зная, что сказать, я молча смотрел на нее.
– Краснобар. Это он. Он забрал Миа Чиа.
Я перегнулся через бортик, разглядел ее получше и покачал головой – спасти колдунью было невозможно,
Старуха впилась в меня взглядом:
– Спаси Миа Чиа!
– Это та девчонка с серебряными волосами, которую здоровяк… то есть Краснобар вытащил из-под телеги?
Лицо принцессы, увиденное глазами великана, до сих пор стояло перед глазами – красотка, каких поискать, даже среди рисованых игровых персов, эльфиек и прочих такие мне не встречались. Не думал, что 3D-моделлеры способны создать такую куколку.
– Кто такой Краснобар?
– Пес Чвана Мозговика, – простонала она. – Увез к нему. На гору. Спаси Миа Чиа!
– Не уверен, что хочу заниматься этим, – сказал я. – Какая мне выгода?
– Ты пришел сюда. Судьба. Ты такой же, как мы.
Хм, судьба или глобальный квест? Я не стал озвучивать мысли. Ведьма вдруг потянулась ко мне, сграбастав за шиворот маленькой сухой ручкой, потянула к себе.
– Ты – вайран. Один из нас. Спаси Миа Чиа. Спаси род!
Она что-то вложила мне в ладонь. Я сорвал ее пальцы со своего воротника, шагнул назад. На ладони лежал овальный медальон, тонкая серебряная рамка окаймляла портрет той самой девчонки. Лицо казалось живым, огромные голубые глаза искрились светом. Приоткрытые пухлые, очень чувственные губы, верхняя чуть вздернута, тонкие черные брови и серебряные волосы – но не короткие, до плеч. На портрете они выглядели очень легкими, пушистыми – словно облако пуха окружало голову.
– Э… спасибо, она красивая, – промямлил я, отступая еще на шаг. – Но мне не…
– Ледяная сеть не даст тебе отступить! – каркнула старуха, подняв руку. Растопыренные пальцы были согнуты и мелко дрожали. Лицо исказила гримаса боли, глаза сверкнули. Когда что-то сверкнуло вверху, я вскинул голову – в воздухе парила огромная белая снежинка. Секунду ее очертания напоминали человеческую руку с растопыренными согнутыми пальцами, затем они изменились… теперь это была паутина из тонких нитей льда.
Отскочить я не успел, мелко звеня, на меня опустилась паутина, коснулась темени. Жгучий, ледяной холод пронзил меня. Заорав от боли, я вскинул руки, пытаясь содрать с себя ледяную сеть, но не нашел ее – она погрузилась в череп. Я замотал головой, ощущая движение ледяной сети позади глазных яблок, она ворочалась там, словно устраиваясь поудобнее.
Старуха в телеге тяжело села, держась за бортик.
– Ледяная сеть не даст отступить. Убей Краснобара за семь дней, иначе умрешь. Она превратит твой мозг в лед.
– Сними заклятие! – заорал я.
– Убей Краснобара. Потом найди Миа Чиа. Спаси. Сеть исчезнет.
– Ты… старая сука! – Я в бешенстве шагнул вперед, вытянув к ведьме левую руку – и тогда из моей ладони вырвалась струя ледяного искристого воздуха.
От неожиданности я снова вскрикнул. Струя была послабее той, что убила двух конников, но моя цель находилась гораздо ближе.
Когда морозная струя исчезла, на телеге осталась статуя из спрессованного, сверкающего на солнце снега. По поверхности пошли трещины, словно статую распирало изнутри, а потом она бесшумно взорвалась и разлетелась облаком снежинок.