Игры двуликих
Шрифт:
– Пошел ты! – Мухин плюнул – Адвоката требую! Звонок давай!
– Ага, обязательно.
– Я выйду – рецидивист неожиданно успокоился и даже заулыбался – Через два дня выйду, гнида! И ты знаешь об этом, так?
Лицо Ермолаева потемнело: Мухин – один из приближенных Хана, серьезного авторитета, славного тем, что «пехоту» в беде не бросает. Точнее это, конечно, байка для молодых – плевали жулики на «мясо» – но этот, корчившийся в бессильной злобе урка, считался «центровым», приносил деньги…
– Знаешь, что сделаю,
Звонарев подлетел к бандиту и начал пинать ногами. Ермолаев потянулся к кобуре…
Примчавшиеся на выстрел омоновцы застали двух следователей; одного, белого от страха задержанного и труп второго, с простреленным черепом, в лужице набежавшей крови.
Ермолаев положил рядом с телом пистолет, поднял руки: выводили милиционера в наручниках…
Глава 7
Юрков позвонил вечером, когда Звонарев наслаждался тишиной – соседи чинно смотрели телевизор (очень негромко), а воющая собака еще вернулась – капитан по дороге с работы подобрал увесистый камень…
– Сань, допросили мать… Ее чуть инфаркт не хватил… Как и предполагали, друзей-знакомых сына не знает, на звонки не отвечала, личных вещей Ермолаева в квартире нет. Тупик.
– Отработать все равно стоило – капитан потер ладонью ноющее плечо: после ранения обычно предвещало перемену погоды.
– Да… Сегодня пришли результаты экспертизы: официально смерть Ермолаева вызвана обширным инфарктом. Дело закрыто. Неофициально – Пушенков на ковер вызывал, мы ищем следы архива.
– Будто нам дел не хватает…
– Какие следующие шаги? – Юрков в трубке чиркнул зажигалкой.
– Есть одна мысль… Ты сейчас занят?
– Ну… пива купил, хотел футбол глянуть. А что?
– Давай, подъезжай ко мне. Князь мне адресок скинул, посмотрим, что там интересного.
– Чей адресок?
– Расскажу по дороге… И, Коля!
– Да? – Юрков не успел отключиться.
– Пиво захвати, не пропадать же добру.
Через тридцать минут они ехали по неосвещенному бездорожью «Чугунки» – самого неприятного для жилья района. Фонари горели один – через четыре; под колесами то и дело скрипело битое стекло; местная фауна провожала одинокую машину суровыми, пропитыми взглядами…
– И чего приперлись? – Юрков едва успел крутануть руль, чтобы объехать пьяницу, неожиданно вывалившегося на дорогу – У тебя хоть «ствол» с собой?
– Конечно. А у тебя?
– Не взял: ты же не сказал, куда едем.
– Одного хватит. Быстро Еремину квартиру осмотрим, и свалим.
– Странно… он же параноик был, собак, обвешанных взрывчаткой, боялся, и вдруг «Чугунка»…
– Но, с другой стороны – ментов почти нет; контингент нелюбопытный, а надумай кто напасть – Ермолаев любому бы кости переломал, после трех-то
– Думаешь, здесь документы хранил?
– Нет. Если б так, люди Князя нашли и разговаривать он бы со мной не стал. Просто посмотрим, вдруг на что наткнемся… А может, тебе повезет!
– В чем? – Юрков недоуменно посмотрел на друга.
– Ведро твое угонят – капитан ответил серьезным взглядом – никогда не найти.
– Хорошо бы – Николай рассмеялся.
Искать нужный дом среди однотипных построек, без номеров и практически в темноте, пришлось долго. Наконец, один из пойманных аборигенов за полтинник указал адрес: без его помощи следователям пришлось бы возвращаться днем.
Поднявшись по заплеванной лестнице на второй этаж, они остановились перед дверью с цифрами 11:
– Какой план? – Юрков подергал дверь.
– Думал, открыто?
– Мало ли…
– Так – Звонарев вытащил из кармана набор отмычек и маленький фонарик – посвети!
– Незаконное проникновение в чужое жилище – Коля равнодушно плюнул – Если нас Пушок-таки сживет со свету, без куска хлеба не останемся.
– Точно… – буркнул капитан, занятый дверью.
Замок долго не поддавался – хорошая немецкая модель, с двойной защитой – но учитель Звонарева, Миша Балерина, ныне мотающий срок, оказался лучше: не прошло и десяти минут, как раздалось тихое «щелк» и ригеля поползли в сторону.
В темной прихожей Юрков пошарил по стене в поисках выключателя. Нашел – свет голой лампочки высветил убогую обстановку единственной комнаты – продавленный облезлый диван; пустой сервант с мутными от грязи стеклами: колченогий журнальный столик, на котором торчала открытая шпротная банка. Посреди голого пола на незваных гостей пялился огромный черный таракан, и даже не думал бежать. Воняло несвежим бельем, испорченными продуктами и сыростью.
– Ерема тут жил? – Юрков в хрустом раздавил черного жителя – Это ж как надо опуститься!
– Не сходится! – Звонарев, кривясь, осматривался – Он был помешан на чистоте, малейшая пылинка выводила из себя, а тут… Да тут бомжи – и те постесняются жить!
– Он был просто помешан, не только на чистоте. Кто знает, что у него в башке творилось?
– М-м… – капитан двумя пальцами открыл сервант; тут же отскочил, спасаясь от лавины насекомых, устроивших себе дом. Совать туда руку нечего и думать.
– Посмотри на кухне, в ванной… – Звонарев с омерзением сбил с руки усача.
Юрков ушел: капитан осторожно приблизился к серванту и заглянул внутрь. Пусто. Вторую дверцу, наученный горьким опытом, он потянул мизинцем: та же картина – гора тараканов и пустота. Следовало бы, конечно, отодвинуть шкаф – вдруг там спрятано? – но хотелось быстрее вырваться на воздух.