Игры двойников

Тропин Михаил

– А может, в одних комбинезонах? – поинтересовался бывший знаменосец Василь Симаков. – С кем там на Вите бой вести?

– Отставить возражения! – отрезала Славка. – Это техника безопасности!

– Молодец, генеральша, правильно!– улыбаясь, одобрил Гонта.– Мало ли что! А лучевик только километрах в двух, а то и трех, от колодца даст луч!

– Замучаемся без усиления, вообще!– затараторил темноволосый и веснушчатый Патрик Берри. – На Вите сила тяжести на пятнадцать

процентов больше, чем на Земле! Это у нас на Меркурии можно было хоть в «Легионере» здоровенном ходить и не включать двигатель! Вообще! А я однажды в нем даже спал!

– Врешь ты все, никогда ты в «Легионере» не спал! – страшным басом возразил рослый Йозеф Брачич. – А двигатели у колодца, в переменном магнитном поле, все равно работать не будут, замучаешься «Центурион» на себе таскать!

Славка посмотрела на них так, что оба вмиг замолчали. Я остался в «Берсерке» – он был похож на легкие экзоскелеты десанта. Я не собирался воевать, но все же техника безопасности нужна, а семь килограмм это не двадцать, как у «Центуриона». Стандартный армейский нож и огнестрельная «Амфибия», способная стрелять в любой среде и на любой планете, у меня тоже были. В радиусе двух километров от любого колодца это было все оружие, которым можно было защититься. Весь вопрос – от кого. Каутильцы в последние десять лет с нами войны не вели, а живые существа Виты на людей, как правило, не обращали внимания. Чип немедленно поднял над пультом мираж со статьей. Статья была взята из справочника для отлетающих на Виту, и подтверждала, что стрелять на Вите действительно не в кого.

– А базуки обязательно берите, они везде сработают! – снова подал уверенный голос Гонта. Кажется, он решил единолично распорядиться вооружением не только охранников, но и десанта. Славка явно была недовольна, но вслух не возражала. Я тоже не стал вмешиваться – судя по всему, Гонта был прав. Через минуту огнестрельные базуки, стреляющие тирококсовыми зарядами, уже были в руках у всех десантников, Роди и моего отца. Мануэле базуки не дали – отдачей его сбило бы с ног.

– Верно! – проворчал отец, проверяя тирококсовые заряды, – Человек должен быть хозяином положения в этом гадюшнике.

–Что за выражения, капитан Хальс! – брезгливо покосился на него Балиани. Вслед за мной и он начал величать отца по прежнему военному званию. – Планета Вита не гадюшник, а источник благосостояния акционеров объединения «Энерго-Вита». А ваша непосредственная задача в состоит не в том, чтобы быть хозяином чего бы то ни было, а в том, чтобы выполнять работу, для которой вы наняты руководством объединения.

А вот это он сказал зря, у моего отца еще с довоенных времен было штук

пять акций «Энергосектора».

–А я и есть хозяин, если чей-то горшок с ушами не додумался! Акционер «Энергосектора» и вашей загаженной «Энерго-Виты»! – огрызнулся мой родитель, вскакивая с кресла. Акций у отца было две, и доход с них был таким же символическим, как багры и топорики регдондских чикальтинанов.

Кевиан выкатился со своего места, держа ласт на лучевике, Славка привстала в кресле, Роди громко заржал, а Мануэла хихикнул из-за его спины. Да что за бедлам они тут устроили! Почему Гонта не призовет их к порядку? Не может или не хочет? Но командир энергостанции все же я, а значит, отвечаю за всех.

– А ну, прекратить! – я развернулся в кресле и, оглядев всех, добавил как можно четче и спокойнее. – Готовность номер один.

– Отставить разговоры! – поддержала Славка. Все притихли, Гонта посмотрел на меня, как на говорящий экзоскелет, а Кевиан и мой папаша послушно сели.

– До посадки – один оборот по околопланетной орбите. – объявил я. – Расчетное время – двенадцать минут.

Подгорецкий, поправляя рыжие кудри, торчащие из-под биоволнового шлема, подмигнул мне. Не он ли успокоил всех своим внушением? Мог, конечно, дело естественное, а что шлем у него на голове – так кто его знает, насколько он мешает внушению и слушанию мыслей? И вообще – это биоволновой шлем или подделка?

Но разбираться в этом было некогда – до спуска оставались считанные минуты. Впрочем, миражи и экраны один за другим показывали мне картину исправной работы, а чип и автопилот работали точно по программе. Я даже загудел под нос, но по счастью, этого никто не услышал.

Давай-давай, Сизиф, давай,

И камень свой скорей катай

Уже работе виден край,

Коль боги не солгут.

Однако долго петь мне не пришлось. Золотистая полупрозрачная пелена вдруг закрыла черное небо в обзорном окне, и пультовую залило нежным золотистым светом. Овальное полотнище длиной метров десять, изгибаясь, как знамя на ветру, скользнуло мимо станции, а за ним следом пролетели еще с полдесятка таких же знамен. Золотые искры пробегали по ним, когда они изгибались и вились на лету. Полупрозрачные края полотнищ, испускали яркий золотистый свет. К центру овалы становились плотнее, толще, и переливались всеми оттенками золота и бронзы. Долонаны при их приближении задергали рожками так, будто рядом с ними заработал стокиловаттный электродвигатель – электроэнергия на Вите была во всем, и в живых существах тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.