Игры богов
Шрифт:
Эльфийская принцесса, став мардофеньяре, уже через три дня, ещё в Дагодирине обратила Сардона, а Сонкс перед тем, как вернуться в Остоаран, реинициировал его и тот стал ещё и эккатокантом на радость всем своим подданным. Пока принц Алмарон был в отключке, все шесть вампирских миров полностью перешли на сторону короля Лигуисона, а точнее стали подчиняться одной только принцессе Айриэль и теперь все гадали, как скоро состоится её свадьбы, хотя и понимали, что погулять на ней им не придётся. Король Сардон не желал подходить к своему дворцу даже близко, чтобы просто посмотреть, а он, право же, вполне стоил небольшого, вполне невинного отхождения от его клятвы, но король был непреклонен и пока что в его дворце хозяйничали Берг и Мирайна, да, изредка там появлялся со своими генералами первый маршал королевства весельчак Драбби Острогоз. Почти всё время Айриэль и Сардон проводили
Сначала принца Алмарона было решено отправить на Землю на одном из тех больших фаеров, которые отправлял в Серебряное Ожерелье Сэнди, но в последний момент Ник потребовал, чтобы Ланнель отказался от своей идеи. Объяснил он это следующим образом:
– Ланнель, все фаеры Сэнди приводняются где-то рядом с Антарктидой, где их встречают люди Одакадзу. Кто знает, как они отнесутся в тому, что из Серебряного Ожерелья прибыл какой-то седой мужик с рожей, как у начинающего гнить зомбака. Поэтому пусть уж лучше он отправляется в путь от твоей башни. Тогда он плюхнется в воду возле того острова, возле которого мы когда-то опустились в Тихий океан, быстро доберётся до него и через несколько минут будет в храме сердца Земли. Если кто и встретит его там, так это Иримиэль.
Впервые за все эти дни была названа настоящая виновница этого путешествия принца Алмарона на Землю и он смущённо опустил глаза. Тут всех, словно прорвало. Разговор происходил в покоях Ланнеля, в его гостиной, где друзья собрались, чтобы через несколько часов отправиться в Эльдамир. Сардон первый поставил на столик, стоявший рядом с креслом друга большой ларец из розоватой кости, богато украшенный золотом и драгоценными камнями и сказал:
– Фалк, это свадебные подарки тебе и принцессе Иримиэль от всех мардофеньяре и эккатокантов, ну, и разумеется от нас с Айри.
Следующим был изумрудный ларец от лехтани и каноди, который поставила на стол королева Лилия, а затем свой золотой ларец поставил на столик Исигава. В нём были свадебные подарки от всех друзей по оружию. После этого Ланнель поставил на пол перед Алмароном здоровенный сундучище и сказал с улыбкой:
– Фалк, здесь дары от каждого из свободных миров Серебряного Ожерелья. Их прислал тебе отец. Он хотел придти проводить тебя, но я велел ему оставаться дома.
Через три часа два отряда магов-ниндзя во главе с Исигавой и Ланнелем верхом на своих сайриномундо неслись по быстрой дороге к тому месту, где подо льдом стояла в Гористом Синелесье башня мага Ланнеля буксируя тот самый фаер, на котором трое друзей вместе со своими учителями вернулись шестнадцать лет назад в Эльдамир. Принц Алмарон попрощался со своими друзьями ещё в Остоаране, где он поднялся на борт фаера вместе с Ником и Сардоном. Королева Лилия и принцесса Айриэль не возражали, так как понимали, что друзьям есть о чём поговорить наедине. Впрочем в эти последние часы разговор у них шел о чём угодно, но только не о предстоящей встрече принца Алмарона с его невестой. Ник подробно инструктировал его как снимать приступы боли сразу после старта, что вполне могло случиться и настраивал на грядущую войну за Морнетур, а Сардон, соглашаясь с ним, советовал самым основательным образом заняться боевой подготовкой отряда ниндзя Одакадзу и только тогда, когда фаер остановился, хлопнул друга по здоровому плечу и сказал:
– Фалк, не волнуйся, Ири любит тебя, ведь ты её герой. Вот увидишь, когда ты сойдёшь на берег, она встретит тебя на своём острове и рядом никого не будет. Поверь, её не испугают ни твои седые патлы, ни твоя бледная рожа, хотя я и советую тебе жрать побольше и спать подольше, чтобы выглядеть получше.
Принц вздохнул и промолвил:
– Сардина, когда мы покидали Землю, она была совсем крохотной девчушкой, а я мальчиком. Теперь Ири выросла, стала взрослой девушкой, а я из-за этой занозы превратился в какого-то кошмарного старика, каким только зомбаков пугать. Что если она придёт в ужас, увидев меня таким, ребята?
Ник улыбнулся и сказал со знанием дела:
– Дурак ты, Ведьмак. Как раз на таких-то девчонки и западают. Если ты помнишь это, то когда Лил встретила меня, я тоже за две недели так вымотался, что был похож на вампира, которого вконец одолела жажда, и между прочим она тут же на меня запала и всё у нас решилось в первый же день. Потом она призналась как-то раз, что влюбилась в меня только потому, что я не был похож на лощёных хлыщей, отиравшихся при дворе твоего папаши. Так что пользуйся моментом, Ведьмак, девушкам очень нравятся раненые герои, особенно если они мужественно
Принц Алмарон вышел вместе с друзьями на палубу фаера и попрощался там со своими боевыми друзьями. Те спустились на снег и высоко подняли горящие факелы, а Ведьмак смотрел на их строгие лица и ему было немного горько от того, что покидает их на целых шесть лет. Сестрички Миллори провожали его со слезами на глазах, хотя во всём Серебряном Ожерелье было трудно найти более мужественных и отважных воинов, гоблин Хнел'ронк, нашедший, наконец, своё королевство и открывший в себе Силу Королей, радостно улыбался, Тедди-Зубастик, которого Айриэль сделала мардофеньяре, распростёр свои огромные белые крылья, махал ему факелом и в его глазах тоже блестели слёзы. Не смог удержать слезу и Папаша, с которым Ведьмак частенько ходил в тыл врага вдвоём. Впрочем в этих двух отрядах не было бойцов, с которыми он не ходил бы в рейды в составе боевых двоек и троек, ведь они редко наваливались на врага силами сразу двух отрядов, а если такое и случалось, то это считали чуть ли не войсковой операцией по уничтожению крупных отрядов сарнов.
Маг Ланнель начал открывать портал прохода между Серебряным Ожерельем и Землёй и принц Алмарон, махнув друзьям левой рукой, быстро спустился вниз и задраил за собой люк. Боль в плече усиливалась и он прошел в носовую часть фаера, где за маленькой каютой находилась совсем уж небольшая рубка с одним единственным креслом, стоящим перед пультом. Ему оставалось сделать только одно, потянуть на себя стартовый рычаг и отправить фаер в далёкий путь к Земле. Он сел в кресло и как только увидел через небольшой овальный иллюминатор впереди голубое свечение, привёл фаер в движение и отправил его в путь по быстрой дороге через половину Вселенной. В круглых иллюминаторах справа и слева от кресла он увидел лица друзей и фаер покинул пределы Серебряного Ожерелья, а заклятье Миравера, наложенное на стилет, который держал в руке Голониус, послало ему в плечо сильнейший всплеск боли.
Боль была такая сильная, что Алмарон потерял на какое-то время сознание, а когда очнулся, плечо его почти не болело и он даже пожалел об этом, так как боль отпустила и Голониуса, вот только он в отличие от него переносил её стоически. Он встал с кресла и отправился прямиком на камбуз, в котором ещё висел на крючке синий фартук Вилваринэ, где принялся знакомиться с содержимым большого магического холодильника. Одних только пирогов с колокольчиками, которые Алмарон очень любил, матушка Лира напекла ему целый воз. Он взял специальным магическим приспособлением парочку пирогов размером с пуговицу и когда положил их на деревянное блюдо, они тотчас увеличились раз в двадцать и их осталось только подогреть. С пивом Вестела они были просто чудо, как хороши, и он сел ужинать прямо на камбузе за небольшим кухонным столом. Впервые с момента ранения Ведьмак поел с аппетитом и умял не только оба пирога, но ещё и слопал парочку рябчиков, запечённых с сыром, после чего, сыто зевнув, отправился спать в каюту Ланнеля.
Наутро, утерев лицо одной из салфеток, пропитанных какой-то ароматной жидкостью, которыми его снабдил Ник, принц Алмарон ещё до завтрака разобрал в кают-компании стол и занялся там восстановлением своей физической формы, хотя стилет, торчавший в его плече, не давал возможности свободно пользоваться правой рукой. Однако, он и левой фехтовал своим рейнджерским мечом весьма неплохо и двум големам, вооруженным тяжелыми палашами, которых он сотворил для тренировки, приходилось не сладко. После такой часовой разминки принц принялся отжиматься от пола не смотря на стилет. Он примотал его покрепче к плечу сайринахампом и пожалел только об одном, на фаере не было ни капли воды и после четырёхчасовой тренировки нельзя было принять душ, но тут его выручили салфетки Ника и завтракая Ведьмак уже не морщился от запаха своего собственного пота.