Игры богов
Шрифт:
Я поверил в сказку. Но сказка кончилась. Когда Блонди сообщила о выходе из гиперпространства, я решил сходить на смотровую палубу.
Звезды, звезды… Как вас много! Как влечете вы к себе одинокого странника – бесконечно далекие пылающие огоньки среди вечной тьмы космоса! Как маните неразгаданными тайнами и сокрытыми возможностями!
Черная бездна пространства… Я стою здесь, у самого твоего края. Заставь меня сделать еще один шаг, прими в свои объятья! Подари истомленному скитальцу утешение и покой… и забытье…
Опершись на поручень, я смотрел в невообразимую даль, а в это время откуда-то из глубин, моего сознания рождались строки:
СмолкаетЯ смотрел на Галактику.
Догорит звезда. Догорят все звезды. Вечность – слишком много даже для них. Но ты ошибался, неизвестный и давно забытый поэт, чьи стихи случайно запечатлелись в моей памяти.
Ибо для «нас» отведен в сей жизни лишь самый краткий миг, соразмерный с одним ударом сердца, и обречен он оборваться в пустоту ничтожества. Ибо «мы» – это мотылек, летящий на пламя свечи и не ведающий своей судьбы.
А звезды – эти большие свечи, в чьем пламени сгорела не одна сотня мотыльков-однодневок, – они, наверное, втихомолку посмеиваются над твоими наивными словами. Ты говорил о вечности, не познав даже мгновения; и сколь же самонадеянным виделось это со стороны…
– Извини… Я тебе не помешаю?
Рядом стояла Наташа.
Ее фраза вывела меня из странного полугипнотического оцепенения. Я вдруг понял, что совершенно потерял счет времени. Когда же я поднялся сюда? Минуту назад? Десять минут? Час?
Я не имел ни малейшего понятия.
– Скоро появится «Туман», – продолжила хозяйка, неловко улыбаясь. – Ты здесь так долго стоишь… Я уже начала волноваться.
– Сколько? – мой голос почему-то зазвучал хрипло.
– Больше шести часов. Блонди говорит, что ты даже не двигался.
Шесть часов? Без движения?! Не может быть! Если это правда, мои ноги уже должны были бы одеревенеть.
Но
Невероятно… впрочем, в последнее время это слово надежно вошло в мой повседневный лексикон. Свершилось всего лишь еще одно маленькое чудо. Спасибо, звезды…
Наташа внимательно следила за выражением моего лица.
– С тобой все в порядке? – наконец поинтересовалась она. Я улыбнулся:
– Спасибо, все хорошо. Я просто хотел немного побыть в одиночестве. Люблю размышлять, глядя на звезды.
Если Наташа и поняла, что дело не в размышлениях, то не подала виду. Облокотившись о поручень, она тихо, с оттенком грусти в голосе, сказала:
– Мне тоже здесь очень нравится.
А потом мы долго стояли рядом, молча взирая на тысячи маленьких светящихся точек, подобно песку рассыпанных перед нами, И думали, наверное, об одном и том же.
О вечности.
Которой не существует.
Позже, спустившись к себе, я активизировал сквилтур и попробовал связаться с «Туманом» Что-то во мне твердило, пора.
Майк ответил сразу.
– Привет! – я невольно усмехнулся, глядя на его недоумевающую физиономию.
– Привет, – ответил он. – Ты снова убиваешь время?
– Ну почему же… Просто решил вот узнать, как у вас дела.
– Мы только что вышли из гипера. Минуту назад. Через полчаса будем возле планеты. Помощь нужна?
– Уже нет, – вздохнул Я. – Собственно, мы здесь только из-за вас.
– Гм… – Майк смешно наморщил лоб и потер подбородок. – Мне казалось, все наоборот.
– Было.
– Что стряслось?
– Долго рассказывать. Майк хмыкнул:
– Вечно ты интригуешь.
– Дай лучше «Туману» задание переправить нашей яхте свои координаты и рассчитать точку встречи. На Горвальдио нам больше делать нечего.
Корабли подошли вплотную друг к другу. Огромная махина, закрывающая весь обзор, проплывала совсем близко – на расстоянии каких-нибудь ста метров.
– Колодец открыт, – объявила Блонди. – Можно идти Я шагнул в космос.
Невидимая сила подхватила меня и мягко потащила к борту «Тумана».
В этом есть что-то воодушевляющее – оказаться вне корабля без скафандра и прочих специальных приспособлений. Знаю, многие так никогда и не решаются пользоваться «колодцем». Зря. Сперва страшновато, верно. Очень трудно сделать шаг в никуда, покинуть такую надежную палубу.
Но зато потом…
Впрочем, на словах этого не передать.
Медленно я плыл в пространстве, где минуту назад не было никакого воздуха Где не могло выжить ничто живое. Где даже самые стойкие твари – насекомые – превратились бы в ледышки. Где сине-зеленые водоросли погибли бы от жесткого излучения. Где с человеком произошло бы то, что могло потрясти многих средневековых мастеров казни.
Но обойти можно любые законы, и законы природы – не исключение.
В такие мгновения отчетливее всего понимаешь могущество человеческого разума, способного невозможное сделать действительностью. Стинглер бредил межзвездными путешествиями изобрел нечто, противоречившее всей физике. Его гиперпривод подчинялся другим законам – тем, которые подходили самому Стинглеру; а природе не оставалось ничего, кроме как приспосабливаться. Федорову надоело месяцами путешествовать от точки выхода до нужной планеты, и он придумал принципиальную замену реактивным двигателям. Новые двигатели (опять-таки вопреки известным физическим законам) почти мгновенно разгоняли корабль до сверхсветовых скоростей, удерживая его в реальном космосе.