Игры богов
Шрифт:
Что-то в моем ответе рассмешило Марго.
– Забавный ты человек, Алексей! У меня такое впечатление, что еще через пару минут ты пойдешь интересоваться, подписали ли они контракт с твоим менеджером.
– А кстати, да! – спохватился я. – Как это я сразу не подумал! Ну да ты же знаешь, с творческими людьми всегда так. Все мы невероятно рассеянны… Куда я подевал свои очки?..
Я вполне серьезно начал искать очки, чем снова потешил Марго.
– Какие очки? Их не носят уже почти тысячу лет.
– Упф! Наверняка
Было уже совсем темно, когда мы вышли из ресторана. На небе высыпали бесчисленные звезды; среди них было очень много ярких – гораздо больше, чем в небе Земли, к которому я успел привыкнуть за эти годы. Здесь, на Менигуэне, Млечный Путь ослепительно сиял, растянувшись от горизонта до горизонта, и казалось, что у отдельных звездочек даже виден диск. Конечно, это был обман зрения: все они очень далеко для таких подробностей. Но небосвод впечатлял своей грандиозностью.
С приходом ночи поднялся ветерок, и теперь листья фероннов непрерывно трепетали. Их шелест заглушал звуки близкого города, а ветерок приятно освежал, и хотя в зале ресторана не было душно, ночная прохлада показалась мне как раз тем, что нужно. Я с удовольствием вдыхал воздух, еще хранящий в себе воспоминания о просторах вокруг Калго.
Посетители все продолжали прибывать. Я издалека увидел, как роскошная машина подруливает к стоянке, на которую я днем не обратил внимания. На стоянке уже почти не оставалось места.
– Давай прогуляемся пешком, – предложила Марго. – Здесь совсем недалеко.
– Давай, – легко согласился я.
И мы направились в сторону города.
Отойдя немного, я оглянулся полюбоваться вывеской (если здесь подходит это слово). Теперь она переливалась всеми цветами, и ее свечение наверняка было заметно за несколько километров. Цвета изумляли яркостью и чистотой – так изумляет спектр радуги, полученный в затемненной комнате при интерференции или дифракции луча света.
Марго тоже обернулась:
– Красиво, да?
– Здорово придумано. Наверное, одна эта вывеска привлекает сюда ежедневно десятка два человек.
Я сказал это без всякой задней мысли, но моя спутница рассмеялась:
– Алексей, ты только что невольно подтвердил старую истину. Все мужчины – утилитаристы. Вместо того чтобы просто насладиться красотой, ты стал прикидывать, какой доход имеют с этой красоты ее создатели.
– Неправда, – возразил я насчет утилитаристов. – Я, к примеру, романтик, а насчет дохода – так это просто академический интерес.
Честно говоря, для меня самого осталось загадкой, почему на замечание Марго я ответил именно так. Пришло в голову, и все тут. Не может же быть, чтобы я на самом деле в глубине души был таким меркантильным!
Насмотревшись вдоволь на вывеску, мы отправились прочь.
Впереди мерцали огни Калго. Сбоку бежала дорога, по которой изредка проносились
В который раз я одернул самого себя и, дабы нарушить затянувшееся молчание, спросил первое пришедшее в голову:
– Марго, а ты читаешь мысли постоянно?
– Господи, Алексей, я не читаю мыслей. Я не могу тебе объяснить, что это такое, потому что ты, вероятно, никогда не испытывал чего-либо в этом роде.
– И все же?
– Иногда это удается лучше, иногда хуже. Вот ты, например, часто закрываешься, и тогда я даже приблизительно не могу сказать, о чем ты думаешь.
– А сейчас? Она рассмеялась:
– Сейчас все просто. Ты хочешь обнять меня. Правда?
Мы остановились. Я внимательно смотрел в ее глаза, которым выпитое вино добавило блеска, и она не отводила взгляда. Чуть приоткрытые в улыбке губы притягивали…
– Нет, Марго, – решительно сказал я, – давай определимся. Тебе нужна моя помощь – ты ее получишь. Я уже пообещал. Так что тебе вовсе не обязательно для этого соблазнять меня. Я сделаю все, что нужно.
Выражение ее лица не изменилось, только я вдруг заметил, как появилась в уголке глаза крохотная слезинка. Но когда Маргарет заговорила, ее голос был по-прежнему теплым и не хранил в себе никаких признаков изменения настроения:
– Для этого… Нет, Алексей, это было бы слишком грустно. Прости меня… Пойдем, уже поздно.
Она зашагала дальше. Я глядел на сникшую фигурку и совершенно не мог разобраться в своих чувствах. Потом, запоздало спохватившись, догнал Марго, поравнялся с ней, и мы долго шли молча, наблюдая, как приближаются огни мегаполиса.
После свежей прохлады загородного простора воздух бетонных улиц казался спертым и горячим. Фонари словно нарочно выделяли из темноты груды мусора, делая ночной город и вовсе неприглядным. Единственным, что как-то скрашивало это безобразие, были сверкавшие в своем многоцветий рекламные вывески.
Мало-помалу наш с Марго разговор ни о чем восстановился, и мы так же шутили, смеялись, рассказывали различные истории, как и до неприятного объяснения. Тем не менее меня не покидало чувство вины, которому, кстати, я не смог подыскать нормального логического обоснования. Да и не было у меня на это охоты.
Моя спутница, что-то вспомнив, как раз начала новую историю:
– Представь, Алексей, в прошлом столетии на Менигуэне…
В этот самый миг из светящегося круга прямо нам под ноги выпрыгнуло какое-то насекомое, отчаянно заверещав. В моей памяти что-то зашевелилось. Подозрительно знакомый звук…