Игрушки 2

Рыбаков Артём Олегович

— Лейтенант Зайцев в прошлом — начальник следственной части УНКГБ по Минской области. Опытный следователь и умеет вести допрос, хотя, на мой взгляд, несколько прямолинеен.

— И причем тут это?

— Зайцев утверждает, что его собеседник, несомненно — оперативник высокого уровня. С легкостью обходил все поставленные Зайцевым в разговоре ловушки. Ни разу не прокололся и не сообщил ничего, кроме того, что хотел рассказать изначально. Говорил спокойно, голос не повышает. Не спешит. Держался очень уверенно.

Мне Зайцев так и сказал: «Он будто знал, что за ним сила

немалая стоит. Вот и вы к нам приехали, прямо как он говорил». Я постарался выяснить, товарищ Судоплатов, и оказалось, что этот «лесник» в разговоре сказал, что стоит Зайцеву только упомянуть при докладе в Москву название отряда и некоторые позывные, как в скором времени появится представитель из Центра.

Судоплатов усмехнулся:

— А ведь как в воду глядел, этот ваш «лесник»… Что ещё?

— Документы лейтенанта просмотрел как бы мельком, но внимательно, — продолжил рассказ Раков. — На должность и звание Зайцева никак не отреагировал. Более того, он продемонстрировал лейтенанту свое служебное удостоверение сотрудника ГУГБ.

— А вот с этого места подробнее, пожалуйста! — и начальник спецотдела бросил быстрый взгляд на Маклярского.

— Да. Вот данные, которые запомнил Зайцев, — капитан положил перед Судоплатовым лист бумаги.

— Посмотрим. — и Судоплатов придвинул лист к себе. — Майор? Управление НКГБ по Москве и Московской области? Фамилия, имя… так… Не помню такого, хотя звание серьёзное… А это что такое? Карточка-заместитель на получение оружия… Пистолет АПС и сто патронов? Что это за пистолет? Что это вообще за документ такой? Борис Михайлович! Вы проверили?

— Так точно! Лицо с такими данными на службе в НКВД не состоит, и ранее не состояло. Удостоверение за этим номером выдано старшему лейтенанту Еременко, Игорю Анатольевичу, оперуполномоченному УНГКБ в Комсомольске-на-Амуре. Пистолет указанной марки специалистам не известен.

— Час от часу не легче. Где этот Еременко и где фронт?

— Более того, Павел Анатольевич, стилистика документа не соответствует ни одному образцу служебного удостоверения, принятого в РККА и НКВД. Похоже, но не то.

— Этот ваш… Зайцев, ничего не перепутал?

— Нет, Павел Анатольевич, — Раков приподнялся со своего места. — Я проводил проверку его способностей к запоминанию различных текстов и рисунков. Он ни разу не ошибся.

— Даже так? Способный лейтенант… У вас все?

— Нет. Я беседовал с часовым, которого неизвестные обезоружили и связали во время первой встречи. Тут вообще много непонятного. Он уверяет, что ничего не видел и не слышал, когда ему вдруг приставили к горлу нож. Воткнули кляп, когда он открыл рот, чтобы закричать. После этого связали и раздели.

— В смысле — раздели?

— Сняли пиджак.

— Зачем?

— Его потом подбросили второму часовому.

— Для чего?

— В беседе с разводящим он сказал, что вокруг никого нет. Сразу же после этого, на ветке за их спиной, появился пиджак.

— И что, они никого не видели?

— Ни в первом, ни во втором случае. Слышали только голос, который им посоветовал забрать пиджак с собой.

— Зачем они это сделали, как думаете?

— Я

считаю, что неизвестные таким образом дали понять, что полностью контролируют ситуацию.

— Да, серьёзная демонстрация… Продолжайте.

— Во время второй встречи, они оба присутствовали среди охраны Зайцева и уверяют, что голос неизвестного и голос этого… «лесника» — это голоса одного и того же человека. Также лейтенант отметил странную одежду «лесника». Явно военная форма, но непонятно — какой страны? Знаков различия нет, карманов много, как они сказали — даже слишком. Штаны и короткая куртка, ботинки высокие, на шнуровке. Вообще, по их свидетельствам, одежда непривычная, покрашена мелкими пятнышками, словно бы краской обрызгали. Зелёный нескольких оттенков, коричневый… Крой — мешковатый. Даже странно, вроде бы военный человек, а форма мешком висит. Но, как он к лесу назад пошел, так и стало ясно — почему.

— И почему же?

— А его на фоне леса плохо видно. Очертания фигуры словно бы смазанные. Если такой на землю ляжет, то и не разглядеть, даже и вблизи. Так что, понятно, отчего его бойцы не видели.

— Что-то похожее уже было, где-то я описание этой формы встречал… — Судоплатов сморщился, пытаясь вспомнить, потом заметил, что Маклярский делает ему знаки, что, дескать, он вспомнил, и сказал. — Продолжайте, капитан.

— Еще одна особенность. Мелочь, но если подумать… «В первую встречу «лесник» сказал бойцам: «Рация у вас одна, больше вам не положено». Откуда он мог знать такие подробности?

— А что, у нас есть группы с двумя или тремя рациями? А костюмы маскировочные и у нас есть… Вот только рисунок другой.

— Но у этой группы, как я понял, было как минимум две рации.

— Вы их сами видели?

— Нет.

— А бойцы отряда?

— Тоже нет.

— А может это телефон полевой был? Всё, свободны. Подождите пока в приемной.

Когда Раков вышел, старший майор спросил:

— Борис Михайлович, я так понимаю, вы про форму вспомнили?

— Так точно, форма эта упоминается Неущенко в первом сообщении.

— Верно.

— И ещё, Павел Анатольевич, если вы обратили внимание, то в рапорте Зайцева отражен факт минирования места встречи.

— Обратил. И что?

— Минирование было произведено стокилограммовыми авиабомбами.

— Да, я это заметил. Надо сказать, что довольно несуразный способ минирования, там корпус один килограммов полсотни весит, да и избыточный заряд получается…

— Но, помимо этого, «лесник» заявил, что ими были заминированы ещё несколько мест в лесу. Так вот, с точки зрения специалистов, и с учетом времени прошедшего между первой и второй встречами, для построения минно-взрывной сети таких масштабов и с такими боеприпасами потребуется не менее роты саперов. И не менее суток времени. Кроме того, необходимо учесть временные затраты на маскировку следов такой работы. А это еще не менее суток. А какая рота может быть в распоряжении у дивгруппы? Нет. Но мне кажется, что этот «лесник» лейтенанта просто на пушку взял. Они же бомбу не выкапывали, да и других не находили. Может, там котёл старый был закопан?