Игрушка императора
Шрифт:
— Лориану защищает кристалл, нежная моя, — отозвался супруг.
Ага… а Динару, значит, можно болеть? Хотя болеть ему не доведется, как я понимаю! Он просто умрет! Причем от простуды, так как ждать Аршхана придется до посинения, ибо тот, в отличие от меня и Динара, мужик умный, зря в ловушку соваться не будет. И если честно, то в этот самый момент я вдруг поняла, что не так уж и плох наш разумный и руководствующийся здравым смыслом ракард… по крайней мере он живой останется! А вот кесарь все-таки
Очередные измышления на тему, какой же все-таки кесарь дохлый гоблин, прервались явлением тьмы! Тьма неожиданно возникла у края этого переносного храма, а кесарь, не оборачиваясь, произнес:
— Входи.
И тьма вползла на территорию жертвоприносительного строения. Пятном чернильного тумана проследовала к мерцающим голубым светом колоннам по левую сторону от меня и остановилась. Далее мы с рыжим изумленно проследили за тем, как из-за колонны появились две змеящиеся цепи и бросились к тьме. Щелчок! Тьма отступила, а прикованным к колоннам оказался…
— Аршхан… — простонала пораженная я.
Гордый полуобнаженный ракард был без сознания и потому повис на цепях, которые едва не выворачивали ему плечи. И это было так… жутко! Абсолютно бессознательный воин, с опущенной головой и водопадом черных волос, в которых я разглядела маленькую голубую ленточку… С каких пор Аршхан себе волосы украшает всякой гадостью? И вдруг по лоскутку ткани в волосах ракарда пробежал голубоватый разряд, и я все поняла — лента действует так же, как цепи, блокирует магию! Вот только кто мог вплести ее в волосы ракарда?
— Арриниэль! — прорычал Динар.
Тьма дрогнула и обратилась прекрасной темноволосой женщиной. Динар простонал и, откинув голову, ударился о колонну. Гулкий звук удара разлетелся по всему храму, хотя, казалось бы, эха тут быть не должно.
— Арриниэль, — рыжий был шокирован произошедшим. — Арриниэль… Та Шерр доверял тебе, подлая, бесчестная мразь!
От каждого его слова элементаль вздрагивала, опускала голову все ниже, но не проронила и слова. Казалось, ее мучит совесть, но подобное предательство не прощают.
Я перевела взгляд на ракарда, безвольно повисшего на цепях. Смотреть на то, как выворачиваются его суставы, сил у меня не хватило.
— Аршхан! — мой крик заставил вздрогнуть даже Арриниэль. — Аршхан! Арш…
Раздался глухой стон. Затем еще один, протяжный и хриплый. В следующее мгновение ракард вскинул голову. Ему хватило секунды, чтобы оценить обстановку. Рывок… цепи удержали, но не остановили. Рывок, еще рывок… Гордый воин степей рвался, как дикий зверь, уверенно и мощно, не желая признавать поражения.
Первой не выдержала госпожа предательница.
— Нет, — она подлетела к Аршхану, обняла его, пытаясь удержать, — нет, не надо… Тебе не разорвать их,
— Уйди! — выкрикнул он яростно.
Арриниэль отпрянула, вздрагивая от едва сдерживаемых рыданий и глядя на ракарда, как побитая собачонка. Но в глазах воина было все что угодно, кроме сочувствия и прощения. Хотя если честно, то и проявления вот такой абсолютной ненависти я тоже не ожидала. И больше он на нее не смотрел. Отвернулся, демонстрируя, что отныне Арриниэль для него не существует. Да, для Аршхана не существует серого, только черное или белое — он бескомпромиссен во всем.
— Ранари, — его глухой голос отвлек меня от созерцания морально и нравственно гибнущей Арриниэль, которая продолжала стоять напротив него, а едва наши взгляды встретились, хрипло спросил: — Тебе угрожает опасность?
— Еще не разобралась, — предельно честно ответила я. — Как ты себя чувствуешь?
Но не успел Аршхан ответить, как послышалось недовольное:
— Кат, давай ты спросишь, как я себя чувствую, а?
Нет, я все понимаю, но ведь сейчас не время для ревности. И я нервно ответила:
— Динар, мы оба знаем, что ты чувствуешь себя дураком малолетним, как и я. А вот как чувствует себя Аршхан, мне хотелось бы знать.
Рычание со стороны Динара, улыбка от ракарда и его же спокойный и величественный ответ:
— Нет повода волноваться.
И я тоже невольно улыбнулась, ибо поводы волноваться явно имелись, но гордый воин в этом никогда не признается.
— А вот у меня руки затекли, — недовольно пожаловался Динар.
Решив от него не отставать, я тоже пожаловалась:
— А я пить хочу.
Зря сказала. Кесарь тут же отвлекся от книги, которую задумчиво просматривал, и направился ко мне. Испуганно слежу за каждым его шагом. Кажется, надо меньше болтать. Но супруг подошел, опустился на одно колено и поднес к моим губам неизвестно откуда взявшийся бокал с водой.
— Яд? — полюбопытствовала я.
Но пить все равно очень хотелось, а потому не стала отказываться.
Кесарь на вопрос ничего не ответил. Напоив меня, вернулся к алтарю, на ходу бросив:
— Мейлина опаздывает.
Арриниэль, скорбно сгорбившаяся и утирающая горькие слезы то ли раскаяния, то ли обиды, кивнула и исчезла. А в это время тихо, но отчаянно ругался Динар. Я смотрела на его бледное лицо, стиснутые челюсти, сжатые кулаки. О возможности предательства со стороны ведьмы Вишневого острова я догадывалась, но для Динара, который относился к ней как к матери, это было ударом, несмотря на мое предупреждение. Бедный мой огненный рыжий, удар следует за ударом… Мне хотелось позвать его, успокоить хоть чем-то… но в том и проблема, что нечем.