Игрушка для императора
Шрифт:
Где наследник? Его нельзя оставлять одного. Натворит сдуру дел. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заорать диким голосом и не выхватить серебряный меч. А что говорить о парне, которому впервые пришлось столкнуться нос к носу с представителями недружественного племени.
Я верчу головой, отыскивая череп Оливера.
Кажется он. Шагах в двадцати и чуть позади. Во что бы то ни стало добраться до него. Во что бы то ни стало.
Я протискиваюсь сквозь вопящие тела, пытаясь пробиться через обезумевшее море. На меня не обращают внимания, толкают, как последнего
Тяжелая рука ложится на мое плечо, рвет к себе, развертывает на сто восемьдесят градусов.
Передо мной возникает лицо вконец обнаглевшего нелюдя, с наполовину содранной на лице кожей. В правом его глазу застрял порядочный булыжник, а второй глядит на меня зло и внимательно.
— Куда?! — рычит он, скаля желтые зубы, — Вперед! Император зовет нас!
— Ага, — соображаю я и коротко пинаю ногой.
Должного эффекта не получается. Да и не должно было получиться. Нелюди практически невосприимчивы к физической боли. Вот если бы серебром приласкал, тогда да. Другое дело.
У нелюдя вытягивается лицо, отчего застрявший в глазнице камень смешно сползает к скуле. Единственный глаз пялится на меня, и лицо вновь меняется. Теперь камень ползет ко лбу.
— Ты?! — почти хрипит нелюдь. Его рука непроизвольно дергается к выбитому глазу.
Повезло. Ничего не скажешь. Среди огромной армии напороться на одного нелюдя, которому удалось на реке засвистеть точно в глаз. И случайностью это не назовешь. Случайностей у варркана не бывает.
Нелюдь, узнав, с кем имеет дело, крякает, чуть приседает и замахивается ржавым, но вполне работоспособным мечом. И быть бы мне рассеченным на две половинки варрканом, если бы не серебряная стрела, вонзающаяся в здоровый глаз нелюдя.
Что я говорил о случайностях?
Нелюди вокруг немного отступили от серебряного пламени, загорающегося на теле поверженного одноглазого. Вернее, безглазого. Так вернее. И стали подозрительно недружелюбно поглядывать в мою сторону. С чего это заслуженная, проверенная в боях и разбоях нелюдь бросается с мечом на странного, вполне симпатичного и чистенького нелюдя? Вопрос? А если есть вопросы, то необходимо давать ответы. Пока не набросились всем скопом и не сожрали на радостях.
— Брат, — коротко пояснил я, топорща нос и сжимая лоб, как настоящая нелюдь при приступе гнева, — Единственный.
Поверили все и сразу. Кроме одного со снесенной напрочь черепной коробкой. Мозгов нет, вот и не верит ни во что. А может просто побаловаться захотелось. Дико завизжав, он затряс копьем и ринулся в мою сторону. И его вид не внушал никаких иллюзий. Насадит на острую палку, как поросенка. Надо бы потом проверить, как отсутствие мозгов у нелюдей влияет на способность распознавания друзей и врагов.
Когда приходит время колдовать, варркан колдует. А когда приходит время махать мечом, варркан достает серебро.
Я не успел сделать ни того, ни другого. Серебряная стрела, выпущенная твердой рукой защитника замка, резко
Нелюди зашумели и кое-кто даже перехватил поудобнее оружие. А это значит, что вновь требуются объяснения. Но я вновь не успел и слова сказать. Ко мне подпрыгнул нелюдь с густой бородой, приставил свой нос к моему, набычил глаза и глухо поинтересовался, еле ворочая языком:
— Тоже? Брат? Твой?
— Естественно, — в носу от прикосновения щекотно, — Вы мне все эти… братья.
Нелюдь с трудом оторвался от моего носа, быстрыми движениями почесал под бородой подбородок, затем повернулся к сморщенной, от желания убивать, толпе и громко возвестил, указывая на вторую кучку черного пепла:
— Брат! Два!
Бородатый нелюдь пользовалась несомненным авторитетом у товарищей, потому что кровожадный гул стих, сменившись на восклицания, относящиеся к освобождению Императора. А я в это время отыскал глазами Оливера, который во время неприятной истории находился за спинами возбужденной толпы. Оливер ответил на мой взгляд и чуть заметно улыбнулся. И ко мне пришло понимание, что все это время Оливер не выпускал меня из вида. И две стрелы, случайно оказавшиеся в нужное время в нужном месте, не так уж случайны.
Мы смотрели друг на друга, единственные живые существа среди океана нелюдей, и мне почему-то подумалось, что к этому парню я испытываю нечто большее, чем просто уважение. Если бы он не был королевским наследником, из него бы получился настоящий друг.
— Ты! — бородатый нелюдь ткнул пальцем мне в грудь. Мне как раз пришло в голову, что наш с Оливером разговор глазами чем-то напоминает сцену из земного кинофильма про разведчика Исаева. Только песни про грибные дожди не хватает, — Ну! Ты! Слышишь!
Я не нашел ничего лучшего, чем уткнуться растопыренными ноздрями в нос бородатого.
— Я! Слышу! Еще как. Чего надо?
Бородатый сморщился, дернулся, громко чихнул, обрызгивая меня желеобразной массой, напоминающей крахмальный клейстер. Лучше пересилить себя и дать вещам противоположное по сути имя, чем тут же вырвать из себя тошноту и гадливость.
— Ты! Близко нельзя. Аллергия.
— Извини, — много я еще не знаю про нелюдей. Много. Интересно, а убьет ли их капля никотина?
Бородатый протер нос рукой с густым волосяным покровом и вновь обратился ко мне:
— Ты. Должен. Первым. В замок.
Вот так. Без предварительных уговоров и тщательного изучения личного дела. Хорошенькая ситуация. Как с нелюдями сражаться, так варркан. Как на стены лазать, снова варркан. Они что, сбесились все в этом мире?
— А почему? — поинтересовался я. И в знак уважения к заслугам бородатого нелюдя добавил: — Ты!
Бородач деловито рыгнул, дернув головой. Получилось совсем не по нелюдски. Именно таким движением два века назад боболоки выражали свое нетерпение.