Игрушка для императора
Шрифт:
— Удачи вам, — Граф на прощание сжал мою ладонь соей мохнатой лапой, — И не давай моему сыну острых предметов. По крайней мере, пока вы наедине.
Граф Луиз де Шовиньон рассмеялся и вежливо подтолкнул меня к доске, служащей трапом.
— Отдать концы, — крикнул я, взойдя на борт.
Боболоки, стоящие у канатов, которые держали корабль, задумчиво переглянулись. Потом догадались, о чем речь, и, с дружным уханьем, перерубили все, что можно было перерубить.
Волоча за собой длинные обрубки веревок, корабль медленно отчалил от пристани
Немного колдовства, немного удачи, и свежий ветер наполнил паруса. Убедившись, что корабль следует именно туда, куда нужно следовать, я решил разобраться с гаденышем. А как мне еще называть этого злобного представителя человеческого общества?
Но, к сожалению, ничего путного из моих намерений не получилось. Оливер заперся в единственной на корабле каюте и категорически отказывался открывать двери. Я не стал хитростью и колдовством выманивать парня на улицу. Вдобавок, даже дополнительно завалил двери рухлядью, что бы спать спокойно и не ждать, когда по шее затянется удавка.
Ко всему, все запасы провизии, включая воду, находились наверху. Так что я достаточно неплохо устроился. Соорудил из парусины гамак, валялся в нем, разглядывая облака, и слушал завывания гаденыша, который просто визгом исходился, требуя своей доли пресной воды и пропитания.
Я не жадный. Я справедливый. Воду дал. Немного, правда, чтобы совсем не окочурился. И чтобы в голове всякие королевские мысли дурные пропали. А то, как что, так сразу: — «Варркан, немедленно подай воды! Варркан хочу в места малые. Варркан то. Варркан се». Не нянька. Не нанимался.
На вторые сутки мимо нас, в сторону острова прошел корабль, полностью нагруженный людьми. Вооруженными до зубов людьми. На нас они внимания не обратили. Два залпа из арбалетов я во внимание не беру. Отвести стрелы не составило большого труда.
Я приветливо помахал им в ответ, с просьбой сообщить, кто такие, и какого черта надумали стрелять в мирное, беззащитное судно? Никто не ответил. Только нахмуренные лица, да плевки в нашу сторону. Это тоже ничего. Плевки не стрелы, далеко не летают. А вот то, что на меня внимания не обратили, плохо. Очень плохо. Не в повадках человеческого племени на ближнего плевать.
— У папаши твоего дня через два неприятности ожидаются, — сообщил я наследнику, вежливо постучав сапогом по завалу, — А если ты, парень, и дальше станешь против меня козни всякие бесполезные сочинять, то и дальше так будет продолжаться. Мне, или о благополучии острова твоего заботиться, или с тобой, молокососом, разбираться. Чего молчишь?
— Думаю, — раздалось из каюты.
— Это хорошо, что думаешь, — я присел, прислонившись спиной к борту, — Если что хорошее надумаешь, дай знать.
Любое здравомыслящее существо, поставленное перед выбором о долге или о собственном гоноре, выберет первое. Необходимо только дождаться. И как следует поморить голодом.
— Эй, варркан! Ты где?
— Кхм. Тут
— Если я пообещаю, что не убью тебя, ты меня выпустишь?
Я усмехнулся. Убить варркана? Для этого надо хорошо постараться. И не в одиночестве, а имея за плечами, хотя бы, небольшую армию. Но если гаденыш встал на путь истинный, то…
— Если не станешь путаться под ногами и будешь делать все, что я скажу, то мы с тобой поладим. Так что? Ты парнишка поскорее думай, а то тут последний окорок остался. Толи самому употребить, толи тебя дурака подождать.
— Окорок? — из каюты послышался звук выделяемого желудочного сока. Парнишка в папашу пошел, — Последний? Ладно, варркан. Обещаю не путаться и делать все, что ты скажешь. Хоть и уверен, что путного от тебя, варркан, вряд ли дождусь.
Хам невоспитанный.
— Поклянись. И как можно покрепче. На чем у вас на острове принято клясться?
— Клянусь, — прохрипел Оливер, которому явно мешал общаться большой объем выделенного желудочного сока, — Серебром и жизнью народа клянусь.
Хорошая клятва. Серебром, которого на острове раз-два и обчелся, и народом, жизнь которого во все времена ни в грош не ставилась. Но раз другой клятвы нет, придется выпускать.
Я неторопливо разобрал завал и отворил дверь. Мимо меня, на волю и свежий ветер, вылетел Оливер. Заметался по палубе, в поисках.
— А где окорок? — а в глазенках черных голод горит.
— А он того, — я беззастенчиво ковырялся в зубах, внимательно наблюдая за парнем.
— Сожрал? — наследник аж присел от посетившей его мысли. Прямо скажем, не новой.
— Долго думал, — пожурил я парнишку, — А окорока ждать не любят. Эй, парень, ты чего?
Оливер брякнулся на доски палубы и стал наматывать на кулак сопли. Вот тебе и наследник. Вот тебе и надежда королевства.
— Встань, — потребовал я.
По всей видимости, Оливер услышал в моем голосе нечто такое, что заставило его повиноваться.
— Если тебя хоть чему-нибудь учили, то ты, глупый наследник, должен знать. Перед входом в запретные территории, а именно там мы вскоре окажемся, нежелательно есть чесночное мясо. Отец твой расстарался, не я виноват. Это то же самое, что во все колокола раструбить о нашем прибытии. Сбегутся все, кому не лень. Так что, только хлеб и вода.
Оливер кивнул. Понятливый парень. И вроде мысли шальные пропали. Может и проживет чуть дольше.
— А пока мы не прибыли на место, усвой еще один небольшой урок…
— Уже, — Оливер запихивал в рот куски черствой и слегка заплесневелой булки, — Прибыли. А что за урок?
Не отвечая, я повернулся на каблуках в сторону предполагаемого берега. Что-то я стал терять квалификацию. Не почувствовать суши с такого близкого расстояния? Или товарищ на меня так дурно влияет, или у меня в голове что-то не работает.
Берег мне не понравился. Сухие деревья без единого листочка, даже ветер меж стволов не гуляет. Весной и не пахнет. И никого нет.