Игрун. Дилогия
Шрифт:
Нежность шла рукой об руку с жесткостью. Недоумевая поначалу зачем в ее прическу воткнуты две палочки, отдаленно напоминавшие вязальные спицы, я постиг в чем их смысл, стоило гейше воткнуть в акупунктурные точки моего тела их затупленные концы.
Идеальная память с жадностью впитывала новые знания, то, как надомной изгалялись, не описывалось ни в одном сексуальном трактате современности. Восточная медицина и иже с ней, ранее оставались вне пределов моего интереса, теперь же я решил уделить этому разделу знаний о человеческом теле самое
«— Если останусь жив», — мысль пробилась сквозь волну экстаза, наступившую в теле загнутого причудливым образом.
— Нет самурая без господина, самурай подчиняется только приказам, самурай не имеет своих желаний и слабостей, жизнь самурая есть служение, — торжественность момента достигла апогея, японец, одетый в традиционные одежды, подал специальный знак.
По его указке, в помещении хозяйского дома раздвинули перегородку, явив моему взору нечто, именуемое Калах, прообраз бога войны из японской мифологии.
— Подчинись воли его, признай над собой его власть, — продолжал японец, сидевший по правую руку, точно так же как и я, подогнув под себя ноги: — клянись своей жизнью в верности Калаху!
— Клянусь! — старообрядный японский с трудом удавалось понимать, благо текст был не сложным, да и вся эта мишура с поклонением богам была забавной.
— Клянусь своей жизнью в верности Калаху, признаю над собой его волю и власть! — одного слова оказалось не достаточно, пришлось импровизировать.
Слова прозвучали, игра отреагировала должным образом, хранившееся нечто в нише хозяйского дома вспыхнуло багряными всполохами, через секунду став таким-же темным, как и прежде.
— Бог Калах принял твою клятву, — сэнсэй был доволен: — теперь надо доказать, что ты достоин Его покровительства.
Покинув дом, размером превышавший гостевой раза в два, мы вышли на тренировочную площадку. Все жители деревни были здесь. Поселение было небольшое, пять хижин и амбар для риса. Единственный буйвол, которого изредка запрягали по хозяйским нуждам, стоял под навесом в отдалении у хлипкого частокола.
— Во имя Калаха! — встав в защитную стойку он повернулся ко мне: — Нападай!
— Бдзынь! — отбитый удар сопровождался чистым звуком, пролетевшим над всей деревней и растворившийся в ближайших полях.
— Бдзынь! — учитель не атаковал, позволяя мне проявить себя.
Рассердившись, я ускорился воспользовавшись способностями, которые проявились уже на второй день. После первой смерти в игре, я стал видеть все вокруг, и стал силен как и прежде, вернув себе возможности из реала. Но до сего момента я не спешил это использовать, боясь привлечь излишнее внимание.
Удар «атака цапли» вышел как по учебнику, вернее, как показывал сэнсей. С пробитым горлом он завалился на песок, окрасив его алой кровью. Среди окружившей нас толпы крестьян наметилось шевеление. Опасаясь подлого нападения, я резко обернулся, наткнувшись взглядом на опущенные в землю глаза.
Вышедшая
— Легкой дороги, — у ее ног лежал мешок, судя по всему меня выпроваживали за околицу.
Стоило взять потертую лямку в руку, как все расступились, освобождая проход. Закинув котомку на плечо, я двинулся по дороге, уходившей сквозь бамбуковую рощу в сторону восходящего солнца. Встав спозаранку, множество событий уже произошло и казалось, что время идет к обеду. Но величественное светило было со мной не согласно, только-только оторвавшись нижним краем от кромки дальнего леса.
Разбойники были колоритны, один в стельку пьян, другой был хромой и только третий представлял из себя хоть что-то.
«— А что ты ожидал, — разговаривая сам с собой, рассуждал я: — это только самое начало, что-то вроде белых зайчиков в начальной локе»
«Белые зайчики» оказались с зубами. Хромой довольно ловко махнул костылем, словно шестом подбив мое колено. Пьяный плеснул в лицо выпивкой, да так, что глаза ожгло болью и я перестал видеть. Третий зашел за спину и изготовился к удару.
«— Ну уж нет!» — подзабытая ярость вскипела с новой силой, способности видеть все вокруг без помощи глаз от меня явно не ожидали.
Прежде всего я разорвал дистанцию, уходя от хромого и пьяного, а увязавшийся за мной третий стал первым, получившим серьезную рану. Подрубив локоть его руки, в которой был зажат здоровый нож для заготовки бамбука, я сосредоточился. Пройдя зигзагом между ставшими малоподвижными фигурами, я остановился, плавно выдохнув из себя воздух. Время вновь ускорило свой бег, вернувшись к прежнему ритму. Птицы щебетали, ручей журчал, виртуальный мир продолжал жить своей жизнью, не замечая нарушения игровой механики.
«— Это же умение паука из КолорАда, — уловив знакомые ощущения, я идентифицировал исполненный прием: — Что же это получается а?»
Остатки дороги до следующей деревни я провел на автомате, генерируя догадки и теряясь в теории. По всему выходило, что моя старая мечта вынести из виртигр хоть что-нибудь помимо денег, стала почти реальностью. Ближе к вечеру я решился на повторный эксперимент и без труда смог заскочить на огромный валун, нависавший над проселочной дорогой трехметровой глыбой.
С его верхней точки открылся отличный вид на новое поселение. Идти оставалось от силы час полтора. Зеленеющие поля отражали от водной поверхности стремящееся к закату солнце. Крестьяне в традиционных соломенных каса короткой вереницей тянулись к воротам в палисаде. Рабочий день на рисовой плантации заканчивался за час до наступления сумерек. Домов в поселке было около десятка, впрочем гостиный дом внешне выглядел точной копией покинутого мной сегодня утром. Из-за стоявшего в центре деревни хозяйского дома вился дымок, намекая на наличие кузницы.