Игроментариум
Шрифт:
Виктор потянулся к микрофонам, чтобы сказать нечто невероятно мудрое, что-то, что заставит всех глубоко задуматься и осознать доселе немыслимое, но тут у него внезапно отвалилось лицо. Он попробовал его поднять, неуклюже оступился и пнул его под парту.
***
Виктор дёрнулся, резко сел и нервно засмеялся.
– Вот же чёрт, – пробормотал он, – какая чушь приснилась.
До выхода на работу оставалось ещё больше трёх часов, но терять время уже не стоило. Виктор вскочил с кровати и поспешил в ванную. С полчаса он гримасничал, разглядывая свою физиономию в самых разных положениях и ракурсах, и в итоге пришёл к выводу, что выигрышней всего он смотрится вполоборота с левой стороны.
Виктор
Бешеная работа мозга заставила Виктора проголодаться.
Он съел два больших бутерброда с сыром, три печенья с миндальной крошкой, засохший пончик и недоеденные с прошлой недели чипсы. Он надорвал пакет с сосисками, заготовленными для пикника, но в последний момент удержался и проглотил вместо них два кружочка варёной колбасы. Потом он выпил большую кружку чая и отправил во все социальные сети сообщение о том, что у него берут интервью.
Первоначально Виктор сочинил длинный пост про новизну нынешнего времени, про высоту сегодняшних технологий и, конечно же, про роль человека в электронной реальности цифрового мира, однако получившийся текст смутил его тем, что на фоне таких грандиозностей его личный вклад в развитие цивилизации смотрелся довольно скромно.
Виктор мог научить нормального человека пользоваться Вордом, немного Экселем и совсем чуть-чуть Пауэрпоинтом. Он умел, что называется, «настраивать компьютер», то есть устанавливать антивирусы и основные программы. После техникума Виктор мечтал стать программистом или гейм-дизайнером и даже устроился администратором в игровой клуб со странным названием «707», полагая, что эта работа приблизит его к осуществлению мечты. Но, как выяснилось, приближала она только к алкоголизму.
Однажды во время ночной смены он заснул в своей будке с непотушенной сигаретой, и легендарный на районе «707» сгинул в огне. Виктор отскочил от ответственности только потому, что активно участвовал в спасении посетителей и лично вывел из объятого пламенем лабиринта пару угашенных пивом подростков. Медаль ему за это, конечно же, не дали, но зато не посадили за поджог.
Слава о пожаре и его причинах быстро разнеслась по району, и от карьеры администратора клуба пришлось отказаться. Ещё через пару месяцев стало ясно, что любая другая трудовая деятельность Виктору тоже не светит – без опыта на хорошую работу не брали, а пойти в дворники ему мешала гордость. В итоге он принял предложение родителей – они по блату устроили его в школу, преподавателем никому непонятной информатики.
В общем, хорошенько поразмыслив, Виктор стёр свой текст о высоких технологиях и набросал простой и лаконичный пост: фотография старика с лицом, растянутом в вымученной улыбке, и подпись – «Когда приходится вставать пораньше из-за того, что телевизионщики берут у тебя интервью».
Поделившись своей радостью с миром, Виктор достал из шкафа купленный на свадьбу парадный костюм и погладил его на кухонном столе. Он принял душ и ещё раз намазал голову специальным Тамариным кремом. Кряхтя и тихо ругаясь, он затянул на талии шерстяной утягивающий пояс, который, по мнению Виктора, превращал его из тридцатилетнего увальня в сорокалетнего атлета, набирающего массу перед сушкой.
Прикрыв пояс рубашкой, он оглядел себя в зеркале и порадовался, что вопреки настойчивым просьбам жены не сбрил бороду и усы. Скромные и с трудом выращенные, они отвлекали внимание от его пухлых щёк и даже придавали Виктору мудрый и таинственный
– Зря ты считаешь, Тамара, что это похоже на паклю, – бормотал он, расчёсывая специальным костяным гребнем редкие волоски на подбородке, – ни разу на паклю не похоже. Сомневаюсь, что ты вообще хоть раз видела паклю. Интересно, что такое пакля?
Тамара всё еще спала и не могла ничего ответить. Виктор не стал её будить. Она бы обязательно надавала бы ему кучу бесполезных советов насчёт того, как вести себя во время интервью, и стала бы волноваться даже больше, чем он сам.
Завершив свои косметические процедуры и побрызгавшись туалетной водой, учитель информатики школы № 38 смело вышел из дома навстречу своей судьбе.
***
Добравшись до работы, Виктор понял, что интервью не состоится – он не увидел возле школы специального телевизионного фургона. Виктор был уверен, что тележурналисты передвигаются в специальных фургонах, потому что видел такие в кино и рассчитывал обнаружить в школьном дворе микроавтобус с логотипом на боку и тарелкой на крыше. Причём в его сознании этот фургон выглядел точь-в-точь, как в «Черепашках-ниндзя», а из его окошка выглядывала Эйприл О’Нил в жёлтом комбинезоне.
Не обнаружив признаков тележурналистов, Виктор не только расстроился, но и не на шутку перепугался.
А что если ночной звонок был всего лишь чьим-то розыгрышем?
Вдруг это был пранк и запись выложат в интернет?
Виктор на секунду обмер, а потом отогнал эти мысли.
«Журналисты просто опаздывают, – сказал он себе, – и даже хорошо, что опаздывают».
В автобусе ему на ногу наступил какой-то старик, и Виктор очень волновался, что его грязная обувь попадёт в кадр. Ещё больше он опасался опоздать к моменту славы, поэтому не стал заходить в магазин за губкой для обуви и побежал прямиком на работу. Теперь у него появилось немного свободного времени, он мог привести обувь в порядок, но следовало спешить – фургон с телевизионщиками мог показаться с минуты на минуту.
Виктор присел на скамейку у входа в школу и покопался в рюкзаке. Ручка, термос, мятые чеки, велюровая салфетка для протирки монитора. Салфетку было жалко. Он хранил её ещё со времён игрового клуба, она была для него чем-то вроде талисмана.
Виктор поморщился, тряхнул головой, отгоняя сожаления, и протёр обувь этой бархатистой тряпочкой.
***
К концу четвёртого урока Виктор Сергеевич почти смирился с тем, что интервью не состоится. Журналистов всё ещё не было.
Благодаря болтливости завуча все учителя уже знали, что к нему должны были приехать телевизионщики. И что они в итоге не приехали – тоже. Виктор Сергеевич не особо дружил с коллегами и поэтому регулярно обрастал дурацкими слухами. Однажды он пришёл на работу в шляпе и через неделю узнал, что тем самым совершил каминг-аут. Пришлось даже гуглить, что это такое, а потом писать объяснительную.
Сегодня было ещё хуже – в косых взглядах учителей читались насмешка над его нарядным чёрным костюмом и презрение к его тщеславию, рождённое из зависти к успеху.
Реакция учеников также была вполне ожидаемой:
– Кого хороним, Виктор Сергеевич? – эта шутка звучала в начале каждого урока.
«Меня», – мысленно отвечал он, вымучивая улыбку.
На пятом уроке Виктор Сергеевич, наконец-то, смог расслабиться и выкинуть из головы мысли о своём фиаско.
Перед ним сидел 9 «Б» – смышлёный и дружный класс, хорошие и добрые ребята. Многие из них даже уважали Виктора Сергеевича и его предмет.