Игрок

Куин Меган

– А мне недосолено...

– Прекрати! – кричит Грэхем. – Ты все портишь!

Глаза всех присутствующих бегают туда-сюда между Грэхемом и Пейдж, словно мы смотрим теннисный матч. Пейдж подносит ломтик тунца ко рту и одобрительно мурлычет.

– Намного лучше.

Мне приходится как следует постараться, чтобы не заржать, когда Грэхем давится собственной слюной. Подношу еду к губам и откусываю кусочек, дабы держать рот на замке. Все очень, очень вкусно, но я, пожалуй, соглашусь с Пейдж относительно приправ, не то,

чтобы я собиралась это озвучить. Скотт, увы, в отличие от меня умом не блещет.

– Знаешь, чувак, но думаю, она права. – Взяв солонку, он щедро посыпает еду, прежде чем снова начать есть. – Во, теперь то, что нужно, – говорит он, кивая, в то время как Грэхем покрывается красными пятнами.

– Вы сами не понимаете, о чем говорите, – бормочет он, откусывая кусочек. – По-моему, вкус фантастический, – добавляет он с набитым ртом, хотя выражение его лица опровергает его же слова. Он понимает, что Пейдж права, просто не хочет этого признавать.

– Держи, малыш. – Пейдж солит ломтик тунца и кладет его на тарелку Грэхема через весь стол. – Попробуй.

Грэхем несколько секунд таращится на подношение, затем, наконец, уступает и подносит еду ко рту. Как только отлично посоленный кусочек пищи попадает на его вкусовые рецепторы, его глаза расширяются, прежде чем он успевает опомниться. Пережевав и проглотив, он подносит салфетку к губам и откашливается.

– Просто удачное совпадение.

– Или твой шеф-повар не имеет ни малейшего представления о правильной приправке блюд. Даже чайник разберется с солью. Надо быть полным идиотом, чтобы все испортить.

– Бред! – возмущенно вскрикивает Грэхем. – Да будет тебе известно, что Жан Гюсто – всемирно известный повар и обладатель звезды «Мишлен»!

– Хорошо, хорошо, – небрежно отвечает Пейдж. – Жаль только, что это не отразилось на тар-таре.

Я стараюсь подавить смех, но сдавленный звук все же покидает мое горло, прежде чем успеваю закрывать рот рукой.

– Простите. Не в то горло попало, – оправдываюсь я, когда Грэхем недовольно на меня смотрит. Судя по хихиканью за столом, остальные тоже забавляются противостоянием этих двоих. Каким-то образом нам удается покончить с закусками без лишней драмы, болтая о всяких пустяках и держась подальше от темы еды. Но тут подают основное блюдо.

Запахло жареным.

– Прошу прощения. – Пейдж останавливает мимо проходящего официанта с доброй улыбкой. – Извините, не хочу быть обузой, но...

– Это маловероятно, – фыркает Грэхем.

Она бросает на него неприязненный взгляд, а затем снова добродушно смотрит на официанта.

– Как я уже говорила, не хочу быть обузой, но моя говядина «Веллингтон» приготовлена неправильно.

– Полная хрень! – Грэхем вскакивает со стула и обегает стол. – Я готов согласиться с солью в закусках, но вот сейчас ты нагло врешь ты... Ты... Лгунья!

Боже, я ничего не могу поделать, поэтому тупо хихикаю

в кулак. Слегка подвыпивший Грэхем такой забавный! Я смотрю на Гевина, когда он сжимает мое бедро под столом, и вижу в его глазах веселье.

– Я не лгу! Смотри! – Пейдж отрезает еще кусок говядины «Веллингтон». – Мясо передержали. Оно должно быть розовым посередине, а тут серое. А тесто сырое, даже не слоится. Таким оно быть не должно. И тут тоже, – она взмахивает рукой в воздухе, – не хватает соли!

Грэхем хватает вилку и подносит к глазам нарезанную говядину «Веллингтон». Его плечи опускаются, когда он понимает, о чем говорила Пейдж, но, будучи упрямцем, он отказывается признавать поражение.

– По-моему, все в порядке, – заявляет он, но по его лицу можно точно понять, что он врет.

– Попробуй, – сквозь стиснутые зубы требует Пейдж.

Сглотнув, Грэхем закидывает говядину в рот, медленно жует, пока мы все с восхищением наблюдаем за этим процессом.

– Слоеное тесто должно расслаиваться во рту, а говядина должна быть нежной и сочной. Но это же не так, верно?

Грэхем проглатывает мясо и бросает на Пейдж убийственный взгляд.

– Думаешь, у тебя получится лучше? – саркастически спрашивает он.

– Я не думаю, я знаю. Может у твоего повара есть звезда «Мишлен» и может он готовит хоть для гребанного президента, мне все равно! Но еда в ресторане не вкусная, и ты это знаешь. Если ты хочешь стоять здесь и делать вид, что я несу чепуху, то вперед, но когда твой ресторан пойдет ко дну из-за твоего упрямства и нежелания прислушиваться, я буду неподалеку, чтобы потом сказать тебе: «А я говорила!»

Положив вилку обратно на стол, Грэхем поправляет лацканы пиджака, прежде чем забрать у Пейдж тарелку.

– Прошу меня простить, я на минутку, – обращается он к столу. – Я... э-э-э... пойду перекинусь парой слов с шеф-поваром.

Он разворачивается и практически бежит на кухню, а бедный взволнованный официант топает за ним.

– Ну, – уже открыто хихикаю я. – Было весело.

– Ты что, издеваешься? – хохочет Скотт. – Да это было потрясающе! Пейдж, я думаю, ты мой новый герой. Никогда не видел, чтобы кто-то ставил Грэхема на место.

– Солидарен, – подтверждает Гевин, поднимая бокал. – Это было легендарно. Давно пора было сбить спесь с этого подонка. Мы у тебя в вечном долгу, Пейдж.

– Еб*ть-колотить! – раздается грубый мужской голос позади нас. – Да это же Гевин, мать его, Сент!

Насмешливое настроение за столом внезапно приобретает ледяной характер, и только когда я поворачиваюсь лицом к тому мудаку с грязным ртом, я понимаю, в чем дело. На шее мужчины блестят безвкусные золотые цепи, а на руке висит женщина, которую явно подобрали на трассе. Сразу ясно, что Гевин до смешного его выше, но по тому, как все тело Гевина окостенело, понятно, что они знают друг друга. И хорошо.